Маскарад благих желаний - Галина Владимировна Романова

отвратительный. Большое панорамное окно в гостиной дома Грековых было разбито. Две крайние рамы смотрели на метель треснувшими стеклами. В той, что посередине, стекла не было вовсе. Его крупные осколки засыпал теперь снег. Белоснежная тюлевая занавеска вырывалась из оконного проема на улицу флагом парламентера. Ее то втягивало внутрь, то с силой выбрасывало наружу. И никого, кто бы поспешил эту дыру в окне закрыть, загородить, занавесить.

– Там что-то… что-то произошло, – почему-то шепотом предположила Найда.

– Вижу, – мрачно отреагировал Никита и медленно пошел вперед. – Хорошо, если разбитое окно – это просто разбитое окно, не более.

Его желания сегодня услышаны не были, потому что, подойдя к оконному проему, они увидели на полу вытянутые ноги. Те были голыми, женскими – ноготки на пальчиках выкрашены красным лаком. В доме случилась беда. Представить себе женщину, что улеглась отдохнуть рядом с разбитым окном при минусовой температуре в метель и сильный ветер, было сложно.

– Кто это может быть? – высунулась из-за его плеча Найда, шумно задышала. – Гришина?

– По педикюру определить сложно, – мрачно пошутил Никита и полез в карман куртки за телефоном. – Надо вызывать местных. Нам соваться не резон.

– Да, – согласно произнесла она и добавила шепотом: – Но так хочется!

Они не полезли в дом, хотя соблазн был велик. Попытались сквозь разбитое окно рассмотреть хоть что-то, но вышло так себе. Женское тело было видно только до коленей. Все остальное прикрывал громоздкий обеденный стол с длинной скатертью, свисающей до пола. Скатерть, конечно, колыхало ветром тоже, но не до такой степени, чтобы рассмотреть лицо женщины.

Через двадцать минут приехала опергруппа. Эксперт и два хмурых оперативника. Они вошли в дом через окно, коллег из столицы не пригласили. Еще через пять минут подъехал следователь Юркин.

– Что вы здесь делали, коллеги? – начал он сразу с неприятных, на их взгляд, лишних вопросов.

– Собирались переговорить с Грековым. По нашей информации, он вчера вернулся домой, – не стал врать Никита. – У нас к нему были вопросы.

– Вы не занимаетесь этим делом, насколько мне известно, – правая щека Юркина неожиданно задергалась. – Какие у вас могут быть вопросы к моему фигуранту?

– Вы уже не подозреваете его в убийстве? Он уже фигурант, не подозреваемый? – осторожно зашла со спины Найда и вкрадчиво спросила.

– С чего вы взяли, что я подозревал его в убийстве? – отреагировал как-то нервно Юркин. – Он числился пропавшим без вести, но не подозреваемым. Гришина, чье тело вы обнаружили, она – да. Она подозревалась в сговоре с не установленным следствием лицом. Но, как видим, коллеги, она…

Слов у него для квалификации участия Гришиной не нашлось. И Юркин благополучно заткнулся. И еще через пятнадцать минут разрешил войти им в дом.

Они вошли через главный вход. Прошлись по комнатам первого этажа. Везде царил образцовый порядок.

– Она успела все же прибрать в доме, – констатировал Юркин, не отставая от них ни на шаг. – Но потом между ней и хозяином дома произошел скандал. Они жестоко подрались и… Сами увидите…

Гришина, чье тело Никита с Найдой обнаружили первыми, дралась за свою жизнь, как раненый зверь. Волосы всклокочены. Одну окровавленную прядь обнаружили возле тела. Кто-то схватил ее за волосы, но она вырвалась. Лицо сильно расцарапано или порезано, под правым глазом огромная гематома, губы разбиты. Но не это стало причиной ее смерти, а большой кухонный нож с резной деревянной рукояткой, торчащей из солнечного сплетения.

– И теперь моя уверенность в непричастности Грекова к убийству его жены сильно пошатнулась. Он просто зверь! – выпалил Юркин, изо всех сил подавляя рвотный рефлекс.

Никита спорить не стал. Он смотрел на накрытый к ужину стол. Сервирован тот был на одну персону. То есть после смерти жены Греков не захотел сокращать расстояния между собой и домработницей. Один прибор на столе указывал на дистанцию. Он вызвал ее убрать в доме и приготовить ужин.

Не говоря ни слова, Степанов подошел к холодильнику, распахнул его. Он был забит. И, судя по чекам в каждом пакете, куплено все было вчера в местном супермаркете в девятнадцать пятнадцать.

– Кто ходил за продуктами? – уточнил Никита, закрывая холодильник и переходя к варочной панели, на которой стояли две кастрюли и один сотейник.

– А какое это имеет значение? – вытаращился Юркин.

– В данной ситуации, – он кивнул в сторону тела, над которым хлопотал эксперт, – все имеет значение. Пошлите кого-нибудь в супермаркет узнать, кто покупал продукты.

Юркин скривился, но возражать не стал. Отдал распоряжение одному из оперативников.

– Какие еще будут указания, товарищ майор? – не без сарказма поинтересовался местный следователь.

– Сколько еды… – Никита поочередно поднимал крышки. – Овощи тушеные, мяса целый сотейник, компот из сухофруктов. Ничего, как говорится, не предвещало. А вещи?

– Что вещи?

Юркин упер кулаки в бока. Он уже много раз пожалел, что позволил столичным коллегам войти в дом. Особенно когда майор Степанов полез в холодильник. Он лично не додумался, а Степанов – да. И кастрюли проверил, а Юркин нет. И теперь какие-то вещи!

– В каких вещах вернулся домой Греков? – косо глянул Никита на Юркина. – Из больницы, мы знаем, он убежал в больничном длинном ватнике и войлочных чунях. А сюда в чем приехал? И главное – на чем? И в чем сбежал? Его вещи на месте? В шкафах? Или он собрал чемоданы, вызвал такси… Его машина? Она где?

На вешалке в коридоре висел тот самый больничный ватный халат. Под вешалкой – стоптанная войлочная обувь, украденная Грековым из больницы. Три утепленные куртки, предположительно принадлежащие хозяину дома, висели по соседству с больничным ватником. И длинное стеганое пальто там же. Юркин сказал, что пальто принадлежит убитой Гришиной. Он видел ее в нем. Длинные женские сапоги на невысоких каблуках он тоже на ней видел. И еще три пары мужской зимней обуви были обнаружены Степановым. Все одного размера и идеально подходящие по расцветке к трем теплым мужским курткам.

Машины супругов Грековых стояли бок о бок в гараже. И следов от колес даже под слоем снега не было.

– У меня важный вопрос к вам, коллеги, – сидя на корточках перед въездом в гараж, Степанов сметал снег слой за слоем аккуратным полиэтиленовым веничком. – На чем он сюда прибыл? И на чем убыл?

– Он мог приехать и уехать на такси. – нетерпеливо ходил взад-вперед перед гаражом Юркин.

– Тогда надо установить номер этого такси и допросить водителя, – резко поднялся с корточек Никита. – Въезд в поселок перегорожен шлагбаумом. Там охрана. Видеокамера. Все фиксируется, майор.

– Да, но вы не знаете еще кое о чем, – майор Юркин прекратил