Притворись моей - Эмилия Грин

— А я развязал… и, — я услышала тихое бряканье пряжки ремня... — Расстегнул.

Расстегнул?

— Что ты там делаешь? — спросила еле слышно.

— Я сижу в вип кабинке…

Так он не один…

— Тогда не буду вас отвлекать!

— Маш, я один. Позвонить тебе по видеосвязи, если не веришь? — насмешливый тон в секунду стал серьезным.

— Зачем тогда ремень расстегнул? — прошептала я.

Левицкий низко рассмеялся.

— Паш? — я сглотнула.

— Тебя зовут Маша?

— Д-да…

— Мышкина?

— Да… Паш?

— Ш-ш. Просто отвечай «Да». Мышкина?

— Да…

— Тебе двадцать три года?

— Ну, да…

— Ты девственница?

Я замолчала, закусывая губу.

— Маша, отвечай!

— Д-а…

И эти мои «да» звучали слишком странно и двусмысленно… На том конце послышался гортанный полу-стон. Боже.

— Паш, ты что там…

— Говорю же, приспустил штаны, как малолетка… Надо же куда-то вымещать желание свое бешеное… Твоей киске хозяин, кстати, не нужен?

Я шумно выдохнула, задетая его похабной шуточкой.

— Не обижайся… Маш, — тяжело дыша, — Я как ненормальный дрочу на тебя… Отчитываюсь, мысленно уже поимел в позе наездницы. Ты бы сейчас отлично смотрелась на моих коленях. Без трусиков. Только красный кружевной лифак бы оставил. На первый раунд, — шептал мой босс таким похотливым отлетевшим голосом, что я непроизвольно свела бедра вместе.

— На меня? — сама не понимала, почему я до сих пор выслушиваю этот пьяный бред, будто находясь под гипнозом.

— На тебя, — Паша сдавленно застонал.

— Но я ведь видела девушек, которые тебе нравятся… — сразу вспомнила про Сашу Апостолову, — Не верю, что…

— И все-таки я пытаюсь угомонить свой стояк с мыслями о тебе, Маш. Надо нам что-то со всем этим делать. Не находишь? — хриплым голосом, провоцируя хоровод мурашек на моем теле.

— Паша…

— Торкнуло меня. Переклинило на тебе. Ни хуя не соображаю…

Осознание его слов вынесло какую-то давнюю внутреннюю преграду, наполняя каждую клеточку моего тела чем-то настолько диким и непривычным, что у меня голова пошла кругом.

— Давай я заеду за тобой сейчас? — доверительным шепотом прохрипел мужчина, — Или поместимся в твоей кровати. Ты можешь устроиться на мне? Голенькой?

Я облизала губы, стараясь не концентрироваться на сиплых гортанных звуках, доносящихся из динамика. Вот безумец! Неужели всерьез...

— Я уже ложусь спать. Пожалуйста, поезжай домой.

— Я обладаю редким даром…

Пауза.

— Маш?

— Что? — я стиснула край футболки в кулак, стараясь абстрагироваться от пугающих откровенных образов и пошлых звуков, коими сочилась наша беседа.

— Неинтересно каким? М?

— Я боюсь спрашивать… — ответила честно, потому что… потому что ситуация полностью вышла из-под контроля.

Говоря сленгом барсуковских — пахло жареным!

— А ты спроси!

Левицкий издал развратный тихий стон. На несколько мгновений между нами повисла наэлектризованная опасная тишина, как перед бурей.

— Машенька… — я услышала какое-то копошение, а потом снова бренчание пряжки ремня.

— Ну… каким? — кончиком языка я прошлась по пересохшим губам, ерзая на одеяле, как на раскаленных углях.

— После бутылки добротного коньяка я могу еще несколько раундов трахаться как конь… — Левицкий развязно хохотнул.

— Паш, ты пьян… — зачем-то напомнила я ему.

— И что с того? Просто знай, я даже в таком состоянии могу покатать тебя на себе… Я по-разному могу, Маш. Как ты хочешь попробовать?

Пауза.

— Маш? Я и на весу могу тебя… Будешь дугой выгибаться на моем члене… Уже скоро.

И снова молчание, сопровождаемое сбитым дыханием с обоих сторон.

— Может, у тебя есть ко мне какие-то вопросы? — не унимался мой фиктивный жених на том конце.

— Мы все уже обсудили на работе…

— Личного характера? Я готов на них ответить. Сегодня я особенно словоохотлив, — он порочно усмехнулся, а я внезапно спросила.

— Расскажи подробнее, какие девушки тебе нравятся?

— Ну, это легко… — Паша засмеялся, — Идеальная женщина — хозяйка на кухне, королева в гостях, проститутка в постели. Хотя я бы не заставлял свою женщину стоять у плиты, если только иногда… в качестве исключения… побаловать меня чем-нибудь вкусненьким. А вот про постель очень точно подмечено…

Паша перешел на тихое ласковое урчание.

— Маш, будешь моей личной шлюхой? Я бы тебя так сладко ебал каждую ночь…

Будешь моей личной шлюхой?

В полной мере прочувствовав его шокирующие слова, я будто разом отрезвела, со всей силы выжимая кнопку «отбой».

* * *

Сегодня Левицкий так и не объявился на работе. Наверняка, он отсыпался до обеда, а потом как обычно поехал с отцом на завод.

Пожалуй, его отсутствие было даже к лучшему, я хоть смогла плодотворно поработать, не тратя последние нервные клетки на поддержание формального делового общения.

— Я приехал за тобой. Жду на парковке, — прилетело от него сообщение за пять минут до окончания рабочего времени.

Он приехал за мной. О-х.

Выключив компьютер и сложив документы по папкам, я накинула пальто, и, переобувшись в свои сапожки, закинула сумку на плечо, поспешив из офиса.

Пока шла к Пашиному внедорожнику через всю парковку — чувствовала себя как на расстреле.

Потому что ощущала на себе десятки любопытных взглядов наших коллег. Кажется, они, наконец, нам поверили, но внимания к нашей паре, увы, меньше не стало…

— Привет! — тихо поздоровалась я, присаживаясь на пассажирское сидение.

Левицкий кивнул, изучая меня так серьезно и пристально, что стало не по себе.

Пауза затянулась, но Паша не торопился ехать или что-либо мне говорить, блуждая по моему лицу пугающе решительным взглядом.

— Ты… ты проспался? — кашлянув, я прервала затянувшееся молчание.

— Да, но башка до сих пор трещит. Дерьмовое утро переросло в дерьмовый день, — добавил он хмуро.

— Ну, это и понятно… Столько выпить… Наверное, ничего не помнишь? — спросила я с надеждой.

Возможно, он вообще забыл о вчерашнем звонке…

Паша снова кивнул.

Значит, реально ничего не помнит.

Я уже хотела перевести разговор в более нейтральную плоскость, как вдруг Левицкий резко подался вперед, перекидывая через меня ремень безопасности.

Он сам его застегнул, тяжело выдыхая около моей шеи. И пахло от Паши так фантастически хорошо — мятной жевательный резинкой и этим его фирменным терпким парфюмом, моментально забившимся мне в ноздри.

Мужчина замер, продолжая вжимать меня в сидение.

Его губы были плотно сжаты. Глаза горели. Ноздри опасно раздувались. Заметила, как ходит ходуном мощная грудь под кожаной курткой.

— Проснулся один. А хотелось с тобой. В нашей кровати… — подавшись вперед, он алчно прижался к моим приоткрытым губам, и на несколько мгновений из моей головы вылетели все мысли.

Левицкий начал меня целовать. От каждого его прикосновения я чувствовала, как сильно мужчина меня желает, больше уже в этом не сомневаясь.

Позволяя Паше жадные и несдержанные ласки — расстегивать пуговицы, пробираясь руками мне под пальто — я крепко его