Притворись моей - Эмилия Грин

более, батя пообещал заняться переоформлением семейного бизнеса на меня сразу после «свадьбы». Тут продержаться-то всего ничего, и наши с Машей пути разойдутся…

Запрокинув голову, я разглядывал мерцающую подсветку на потолке, пытаясь хотя бы на один вечер забыться.

Периодически ко мне подсаживались какие-то девки, но вопреки собственным ожиданиям внутренний радар не реагировал… Вообще по нулям.

Возможно потому, что сегодня я слишком внимательно разглядывал девчонок. Горячих. Стильных. Дорогих. И они вызывали лишь чувство гадливости. Тупые продажные шкуры.

Слишком свежи были воспоминания, как я тискал и целовал Машу на ее письменном столе. Мне снова захотелось зажать милую скромную Мышку в ее очередной нелепой блузке расцветки под хохлому.

Зажать и облапать. Вот бы уединиться с Машей в приватной кабинке, потягивая шампанское, время от времени прерываясь на сеансы секса.

Одному Богу известно, как я вообще остановился…

Потому что в моих руках Машенька ощущалась как мед. Сладкая. Пахучая. Аккуратненькая такая. Удобно устроившись между ее разведенных ножек, я озверел… Обнюхивал и целовал. И снова нюхал. Зависимый, не употребляя. Потому что… хотелось. Столько всего хотелось с ней сделать.

Например, взять быстро и жестко. А, выдохнув, снова все повторить… Медленно. Уже у меня на коленях, чтобы контролировать каждую свою фрикцию, отслеживая ее реакцию на меня… Мурашки языком слизывать, растворяясь в нашем обоюдном кайфе.

Да, кайф… Чтобы она оказалась полностью в моих руках. В моей власти. А думать о чьем-то удовольствии — вообще не моя история. Потому что легче заплатить деньги, и уже вообще ни о чем не думать. Пусть шлюхи думают. Я так привык.

Но сегодня, когда Машеньке понравились мои поцелуи, порвало меня. Мозг вытек к херам. Сумасшествие, бля! И эта эротичная красная бретелька под дешманской блузкой забила контрольный — можно готовить гроб.

Я ведь помнил те ее простенькие трусы, оставленные сохнуть на батарее в Дубках. У меня на нее и в них, вернее, без них, стояк жестокий, а, представив, что Мышка приняла мои подарки…

Красный ажурный комплект белья был самым развратным из всех.

Да там трусы микроскопические с прозрачным передом! Неужели осмелилась? Я бы их зубами с нее содрал, а потом оттрахал пальцами, языком и членом.

Интересно, моя скромница думала обо мне, облачившись в этот порно комплект?

Схватив бутылку, я пригубил прямо из горла, стараясь не концентрироваться на конском стояке, заметном, наверняка, с Останкинской телебашни.

Вот тебе и разрядка! В «Темной ночи» привыкли к моим бухим закидонам, осталось только обкончаться в штаны прямо в центре зала Апостолову на потеху.

А хер ему!

Подмигнув проходящей мимо официантке, я прихватил свой коньячок, отправившись подальше от посторонних глаз в вип-кабинку.

Продолжая нажираться в хламину, представлял, будто трахаю Машу, захлебываясь от ощущений. Блять. И еще раз блять.

Сто раз блять!!!

Мышка меня бесила. Бесила неимоверно. Рвала в клочья все шаблоны в моей дурной башке. Дожились, ревновал к какому-то деревенскому очку!

Это ж надо было додуматься подарить гвоздики! Кто в наше время дарит гвоздики???

Зато Маша так искренне радовалась этим ебаным гвоздичкам, проигнорировав при этом гору люксового шмотья! Дура деревенская! Серая Мышка! Была и будет!

Заржал, давясь алкоголем.

А ведь я подарил от души! Хотелось нарядить ее в самые лучшие тряпки, чтобы наши девки, глядя на Машу, иссохлись от черной зависти. Слышал же, как они обсуждают ее по углам. Не терпелось заткнуть этим сукам их грязные рты.

Прислал Маше шикарное кашемировое пальто, а она, гордо задрав нос, продолжала ходить в своем невзрачном сером и черевичках «прощай молодость», не обращая внимания на косые взгляды.

Доводила она меня этой своей принципиальностью до исступления, потому что любая другая на ее месте упала бы передо мной на колени, рассыпавшись в благодарностях и глубоком минете.

Но только не моя фиктивная невеста, разумеется!

Зато сидеть в обнимку с букетиком гвоздичек — это, пожалуйста! И пошел ты, Паша, со своим тяжелым люксом на хуй собачий!

Сегодня вечером я вернулся в офис за документами. Уставший и злой, наткнулся на очередного курьера с букетом желтых хризантем. Сука, как поэтично! Вместо того чтобы расписаться, чуть его не отпинал, посоветовав забыть сюда дорогу…

Потом вдруг увидел Машу сквозь щель в дверном проеме. Она как обычно засиживалась на работе, хотя офис уже давно опустел.

Некоторое время я, молча, разглядывал девчонку, пытаясь настроиться на отрезвляющий лад. Отрезвляющий, потому что рядом с Мышкой в последнее время я чувствовал себя заправским алкашом.

Мысли путались. Слова складывались с трудом. Шутки выходили натужными и не смешными. А еще из-за постоянного стояка приходилось ходить чуть ли не в раскорячку.

Обсуждая с Машей рабочие вопросы, я мог думать только о том, как ее маленький чувственный ротик вбирает мой каменный член, а губки смыкаются на головке, со вкусом ее посасывая и причмокивая от удовольствия.

Маша сосредоточенно рассказывала мне распорядок встреч, косясь на пухлую упаковку влажных салфеток на моем рабочем столе, даже не догадываясь, сколько раз я уже выебал ее во всех возможных позах, передергивая среди рабочего дня.

Все это было дико и странно.

Я боялся своих ощущений до чертиков, потому что кроме постоянной и безоговорочной похоти, даже кончив в салфетку перед ее визитом, мне хотелось продолжать наше общение.

Ее присутствие одновременно и будоражило, и успокаивало. Как так могло быть? Пазл просто разваливался у меня в башке…

А пусть она сама и ответит. Хохотнув, я потянулся к мобиле.

Глава 30

POV Маша

В кровати я обхватила себя руками, чувствуя уязвимость, словно до сих пор нахожусь на этом злосчастном столе.

Голова шла кругом. Меня одолевали сомнения, а сердце в груди колотилось еще быстрее, чем раньше. Я не знала, что теперь со всем этим делать? От переполнявших эмоций даже немного мутило.

Вздрогнув, я отвлеклась на тихую мелодию телефона на тумбочке.

Паша.

Хотя, это было ожидаемо. После того, что между нами произошло, глупо засовывать голову в песок.

— Паш? — отозвалась я с гулко колотящимся сердцем.

— Маша… — Левицкий тихо выругался, а потом засмеялся.

— Что происходит? — прошептала, крепче прижимая телефон к уху.

— А это ты мне скажи, что происходит? Ты уже легла?

— Да, легла… В постели…

— В нашей постели. И без меня? — и снова хриплый смешок.

— Нет, Паш, я в своей постели…

Потому что нет никакой нашей…

— Хочу к тебе… под одеялко... — без ножа резал его ласковый голос.

Я покачала головой, поражаясь содержательности нашей беседы, как вдруг меня осенило.

— Паш, прекращай пить… Я думала,