Величайший дракон - Кристофер Раули

Глаза Мунта сузились.

– Ну, так как?

– Да.

– У вас будет дюжина самых прекрасных женщин от меня, если мы выиграем эту битву.

На лице Мунта появилась тонкая улыбка.

– Моя мать может этого не одобрить.

Лапсор рассмеялся и развел своими огромными ручищами.

– А может, ей об этом никто и не скажет?

Оба хихикнули.

Лапсор положил руку на плечо Мунта. Тот почувствовал себя карликом рядом с гигантским рыцарем.

– Генерал, я думаю, мы хорошо сработаемся.

Мунт не позволял никому класть руки себе на плечи или опираться на него. В его нынешнем положении командующего он скорее вонзил бы меч в живот наглецу. Но Лорда Лапсора он не одернул и понимал, что это результат действия магии.

– Генерал, у меня собрана армия к северу от форта Кенор. Когда придет время, мы зайдем Аргонату во фланги и тыл. Мы окружим их и разрубим на кусочки.

Такова была сила гнева Мунта, что он отважился скинуть руку Сауронлорда.

Лапсор широко улыбнулся, скручивая волос, который снял с воротника Мунта, между большим и указательным пальцами, и Мунт почувствовал, как его гнев тает так же быстро, как и вспыхнул.

Обладая его волосом, Лапсор может управлять им на расстоянии.

– Это очень ценная информация. Благодарю вас, Великий Лорд.

– Спасибо, генерал Мунт. А теперь вот что, самым важным во время кампании будет установка коммуникаций. Наши атаки, чтобы добиться максимальной эффективности, должны быть хорошо скоординированы, но мы будем действовать на значительном расстоянии друг от друга, и между нами будет находиться вражеская армия.

– Есть рукх-мыши. Мезомастер Гринг будет там, чтобы помочь нам.

– Великолепно. Именно это я и хотел предложить.

Лапсор потер свои огромные руки и наклонился вперед, в его глазах сверкнул заговорщический огонек.

– Мунт, генерал Мунт, вы кажетесь тощим и голодным парнем. Иногда я задумываюсь, а что, если ваши амбиции гораздо больше, чем это кажется.

– Лорд?

– Мунт, подумайте, вы служите своим хозяевам всю свою жизнь и чем вы можете похвастаться в результате?

Мунт нахмурил лоб.

– Что вы имеете в виду, Лорд?

– Позвольте мне описать вашу жизнь. Вы спите на узкой походной койке. У вас нет земли, нет даже дома. Вы едите дрянную пищу и пьете плохое вино. Раз в неделю вам разрешают посетить бордель. Вы опутаны постоянной сетью шпионов и доносчиков. На самом деле, Мунт, жизнь может дать намного больше.

21

ГЛАВА

Прошло уже семь лет с тех пор, как Базил и Релкин проходили по этой реке тем же самым путем, в таких же плоскодонных лодках, сконструированных специально для плаванья по реке. Семь лет назад он и дракон были первогодками на службе и направлялись в Урдх для спасения древних речных берегов от Падмасы.

За это время оба – и мальчик, и дракон – изрядно насмотрелись на суровую сторону жизни. Тот шестнадцатилетний юноша был просто беспечным по сравнению с молодым человеком двадцати трех лет с лицом, на котором видны были следы тревог и переживаний.

На этот раз их подгонял холодный ветер с севера, туго надувший паруса, как только они пустились вниз по течению. Они обогнули Сосновое и попрощались с городами и селениями Среднего Арго. За семь лет маленькие городки разрослись до внушительных размеров, и еще около дюжины поселений на берегу реки буквально выпрыгнули из ничего.

Города быстро начали редеть, как только войска достигли Баратанских топей, сорок миль извилистых мелководных каналов. По краям каналов росли камыши и тростники, а воды были испещрены точками островков с кустиками и низкорослыми деревьями.

Та ночь была ясной, с едва уловимым в воздухе намеком на зиму. Флот причалил к Гидеоновой пристани, поселку, украшенному тремя большими зданиями. Постоялый двор «Гидеон» выходил фасадом на реку, там, где прямо в воду врезалась пристань. Это строение состояло примерно из дюжины ветхих комнат в два этажа, с вытянутой вдоль заднего двора конюшней. Дальше от Гидеона болотные воды, обмелевшие в соответствии с сезоном, требовали для безопасного плаванья дневного света. Речные путешественники часто выбирали это место для ночлега.

Закипела вода в котлах, драконов покормили. Был вскрыт бочонок эля, и каждый получил по одной кружке. Скрипач, старик Генри, отошел в мир иной, и Гидеон стал не таким веселеньким местом, как в былые времена. Сам Гидеон не располагал к разговорам, была не расположена к этому и собравшаяся здесь компания. Поэтому после нескольких обрывочных фраз все потянулись из главной комнаты.

Огромные звери поплавали в реке и рано отправились спать – в конюшню постоялого двора. Драконопасы подвесили в стойлах гамаки. Снаружи все было спокойно, если не считать раздававшихся время от времени похоронных криков неведомой птицы.

Далеко на востоке, на холмах Иска, горел огонь на наблюдательной башне.

Релкин умылся в канале напротив постоялого двора. Энди и Свейн были следующими на очереди. Он отошел, стряхнул капли воды и вытерся рубашкой.

– Бррр, – сказал Энди, плескаясь в канале.

– Это тебе на пользу, – усмехнулся Свейн.

– Во имя Руки! Подожди, пока сунется сюда откормленная обезьяна.

– Это кого ты назвал обезьяной, Энди?

– Прошу прощенья, но это все, что мы слышали от тебя и Ракамы в течение уж не знаю какого времени.

– Ага, но, между прочим, это только между нами.

– Ага, и ты должен мне пять золотых, – напомнил Энди Свейну.

– Поторопись, Энди, – сказал Мануэль, стоявший следующим на очереди.

Появился и Ракама.

Релкин сделал пробежку на месте, потом несколько раз глубоко вдохнул ночной воздух. Обычная веселая перебранка шла в эскадроне своим ходом, но Релкин к ней почти не прислушивался. Вместо этого он слышал звуки болота. Курлыканье цапли… гуденье насекомых… Релкин задумался, удастся ли ему когда-нибудь пожить вот в таком же мирном местечке.

Внезапно далеко на севере, над самым горизонтом, сверкнула зеленая вспышка. Несколько мгновений она горела очень ярко, затем исчезла, оставив драконопасов моргать изумленными, все еще залитыми зеленым послесвечением глазами.

– Это нипочем не может быть молнией, – сказал Свейн.

Никто не стал возражать. Слишком долго для молнии.

А затем дошел звук – нарастающий рокот, сотрясавший небеса с полминуты, прежде чем замереть вдали. Они стояли, устремив взоры на север и навострив уши. Будет ли еще? Дальнейших вспышек не последовало, послесвечение в глазах исчезло.