Исход - Алексей Яшин

горячей стенке. – Не скажу, что было легко, ехал в основном по бездорожью, а иногда и по уже накатанной колее: ее, видимо, военные или МЧС накатали. Двести километров по такому трэшу выматывают так, что даже и не передать. К тому же у меня «Газон» шестьдесят шестой, наверно, самый проходимый грузовик-вездеход в мире. Проедет практически везде, но комфорта ровно ноль.

– Ну хорошо, это все понятно. А теперь хотелось бы послушать про то место, куда ты нас зазываешь, – Марина поудобнее устроилась на диване и жестами пригласила остальных повнимательнее отнестись к следующей информации.

– Это резонно! – Капуста прислонился к подоконнику и засунул руки в карманы. – Зову я вас в деревню, название ее в принципе ничего вам не скажет, да и роли особой не играет. Небольшая такая деревенька, дворов тридцать-сорок будет. Две трети домов пустуют уже очень много лет, место там хоть и красивое, но после развала совхозов и колхозов большая часть жителей разъехались по городам, остались в основном старики, такие, как мои родители и бабуля. Дом у них добротный, с печью. Участок – соток двадцать, большая баня. В деревне три действующих колодца, а я еще и дополнительную утепленную скважину оборудовал. Туалет, понятное дело, во дворе, но это вам не с пластмассовым ведерком баловаться. Еще мы с друзьями попиратствовали, так сказать, прибрали к рукам два соседних домишка: их хозяев никто не видел уже лет тридцать. Домики вполне жилые: печи функционируют, окна на месте, пол не прогнил, крыши не текут…

– С друзьями?

– Да, Женечка, за эти два с лишним месяца, помимо своего брата, я уже тринадцать человек сагитировал и перетащил туда, причем половина переехала семьями. Недовольных, уверяю тебя, нет. Там природа, чистый воздух, в трехстах метрах речушка течет, не загаженная промышленными отходами, и даже с рыбой. Люди в моей команде вполне адекватные: шизоидов и наглухо загаженных Интернетом среди них нет. У всех руки из нужного места растут, а если кто чего не умеет, всегда есть возможность и время освоить. Мозги там тоже хорошо прочищаются, уже через пару недель забываешь про все гаджеты, а еще через месяц начинаешь слышать звуки окружающей тебя природы. Мне кажется, провести следующие пару-тройку лет в такой обстановке значительно лучше, чем в городских джунглях, где скоро каждый третий возомнит себя хищником и будет драка за любой ресурс, попавший в поле зрения.

– А в твоей деревне разве не так? – Юрьев скрести руки на груди. – «Дикое поле», оно, мне кажется, везде будет.

– Только не у нас! – по твердому голосу Капусты было заметно, что он абсолютно уверен в своих словах. – Наша общность представляет собой реальную силу, а вокруг нас одни лишь старики. Мы даже взяли шефство над ними, нам это совсем не трудно. Деревня находится далеко от крупных населенных пунктов и больших дорог, до нее и в обычное время было тяжело добраться, я уже не говорю про сегодняшний день. Но если что – постоять за себя сможем.

– А чем ваше сообщество обычно занято? – Женя сжала губы, словно что-то всерьез обдумывала.

– Не волнуйся, красавица, скучать там не придется, – Капуста многозначительно подмигнул девушке. – Готовить на такую ораву непросто, а покушать мы любим, и запас продуктов у нас большой. Плюс к этому дрова заготавливаются уже с учетом не одного, а нескольких домов, и водой емкости заполняются с определенной регулярностью. Зимой дороги придется очищать от снега, а в теплое время с огородом дел выше крыши. И повторюсь еще раз: наше шефство над другими тоже никто не отменял, мы сами под это подписались.

– А в свободное от всего этого время как досуг строится? – Женя с завидным упорством продолжала выпытывать у Капусты интересующие ее моменты.

– Там публика разношерстная – каждый со своим багажом знаний, жизненного опыта и интересных историй, – выживальщик задумчиво почесал не отличающуюся опрятностью бородку. – Общаемся, делимся, дискутируем, веселимся. Один товарищ в шутку начал составлять так называемую «Постапокалиптическую конституцию». Вначале мы над ним потешались, но потом практически все включились в обсуждение, вот только переименовали это сочинение в «Кодекс справедливого миропорядка». Прежде чем быть занесенным в эти эпохальные скрижали, каждый пункт проходит через серьезнейшее обсуждение. Иногда крик стоит чуть ли ни на всю деревню, разве что до драки не доходит. Интереснейшее занятие, скажу я вам, и охватывает все аспекты жизни социума.

– А вот это реально круто! – Юрьев переглянулся с Шевченко и по его взгляду понял, что того тоже заинтересовала эта идея.

– Еще у нас есть немного электричества. Солнечные панели, как и у вас, практически сдохли, но, будучи механиком, я соорудил четыре небольших ветрогенератора, – Капуста слегка выпрямился, чтобы придать больше значимости своим словам. – Местность открытая, уж что, а ветер там постоянно гуляет. На фонари, светодиодные светильники, рации и радиоприемники вполне хватает. Бензиновый генератор тоже имеется, но его мы запускаем редко, только в особых случаях. Жалею, что не успел термический генератор сварганить, тогда бы еще и печка нам электричество давала.

– Существует ли устав или какие-нибудь законы в вашем коллективе? – Шевченко подбросил несколько дров в печку и снова уселся на свое место.

– Да ты, Санька, с дуба рухнул, что ли? – на лице Капусты обозначилось искреннее удивление. – Разумным людям они не нужны. Работают все в меру своих сил и возможностей, ни у кого даже и в мыслях нет на печи отлеживаться. Строим планы и решаем вопросы коллегиально, у меня, конечно, есть право решающего голоса, но пока я им еще ни разу не пользовался. Все общее за исключением сугубо личных вещей. Любая добыча – в «общий котел». Вопросы выживания сообщества в приоритете, личные «хотелки» вторичны. Вот и все, зачем излишне усложнять то, что и так понятно. Упертых дуболомов и психов я к себе не зову, а остальные прекрасно уживутся и без многотомных кодексов.

– С учетом того, что родители теперь надежно пристроены, я бы, наверно, согласился, – Юрьев медленно перевел взгляд на Марину и встретил понимание в ее глазах.

– Да, я тоже, – женщина посмотрела в окно, за которым дневной сумрак постепенно превращался в совершенно непроглядную ночную мглу. – Такое впечатление, что здесь на меня что-то давит, не позволяя дышать полной грудью.

– И мы с Женей поедем! – Шевченко приобнял сидящую рядом девушку и щелкнул пальцами. – Уж больно хочется вписать свою главу в этот ваш «Кодекс Справедливости».

– Вот только что делать с кошками? – Марина подняла с полу Роську, которая, немного потоптавшись, свернулась клубком на коленях хозяйки.

– Естественно берите их с собой! – Капуста присел и потрепал по голове лежащего у его ног Каспера. – Мы еще научим их, тому, как выглядит настоящая мышь, и сделаем из этих мохнатых половиков полноценных кота и кошку.

* * *

Этим вечером возле радиоприемника слушателей было больше чем обычно. Подоспели итоговые новости за неделю, и для многих это было своеобразным временным погружением в реальность, от которой они осознанно укрылись в горах Алтая. Наставник Михаил почему-то отсутствовал, хотя такие информационные блоки он старался не пропускать. В ходе развернутой часовой сводки члены общины узнали, что поток беженцев из Японии, почти полностью ушедшей под воду, захлестнул российский Дальний Восток, который и сам сильно пострадал от мощнейшего разрушительного цунами. Жители Страны восходящего солнца до этого укрывались в высокогорных районах островов, но с наступлением холодов были вынуждены на чудом сохранившихся рыбацких лодках перебираться на материк. Австралийские Сидней и Мельбурн так и стоят в руинах: мощнейшая тихоокеанская волна и продолжительные толчки сделали свое дело, а уцелевшие теперь вынуждены выживать на пустынных землях центральной части материка. Юг Франции переживает серьезнейшую экологическую катастрофу: находящаяся там атомная электростанция, получившая повреждения в результате сильнейшей волны со Средиземного моря и толчков от сдвигающихся литосферных плит, до сих пор выбрасывает в атмосферу и близлежащую реку огромное количество радиоактивных материалов. Уровень заражения никто даже не берется оценить, однако уже понятно, что последствия этого самым негативным образом скажутся на жителях полуразрушенной Европы.

Наконец-то появились хоть какие-то новости из Африки, хотя