Исход - Алексей Яшин

еще долго дрейфовали по течению, ухватившись за самый большой деревянный обломок. Сколько времени это продолжалось, никто уже и не помнил, но ближе к закату глаза смогли разглядеть выступающий из воды остров. Остаток пути мужчины работали всеми конечностями, и уже на исходе сил они смогли вступить на твердую землю. Пока отец Антонио приходил в себя, у Рэмбо и Зубастого была возможность исследовать окрестности. К своему ужасу, среди деревьев они обнаружили Хорхе, Луизу и престарелую супружескую пару из числа покинувших «монастырь», которые были крепко связаны и охранялись двумя головорезами. После недолгого совещания было решено справляться без привлечения настоятеля, вот только Фелипе, как всегда, немного перестарался. Лишенный доступа к выпивке мужчина обычно пребывал в мрачном настроении и, чтобы не переносить раздражение на окружающих, он в такие минуты что-нибудь мастерил. Сейчас же, не имея под рукой ничего, что способствовало бы улучшению его душевного состояния, Рэмбо отыгрался на совершенно незнакомых ему мужчинах. Незаметно подкравшись, он парой тяжелых ударов полностью выбил дух из одного тюремщика, не дав тому возможности даже крякнуть в ответ. Второй смотрел на все это действие совершенно ошарашенными глазами и смог в полной мере насладиться видом огромного кулака, приближающегося к его лицу. Зубастому ничего не оставалось, как подтвердить полнейшую бездыханность обоих и внутренне радоваться, что в данный момент он находится с трезвым Фелипе по одну сторону баррикад. Подоспевшего отца Антонио оставили без каких-либо объяснений, однако тот неимоверно возбудился, когда освобожденные от пут пленники рассказали ему о довольно большой группе мужчин под предводительством некого Алехандро, которые выдвинулись поджидать отправившихся на поиски еды рыбаков. Еще большее влияние на настоятеля оказал тот факт, что их похитители направлялись вовсе не ради мирных переговоров, из разговоров было понятно, что они шли конкретно убивать, и такая же участь была уготована и всем остальным. Совершенно ошалевший от таких известий мужчина схватил наперевес свое распятие и сквозь лес бросился в сторону противоположного берега. Рэмбо и Зубастый еле поспевали за этим неожиданным напором, не имея возможности даже на ходу обсудить свои дальнейшие действия.

Уже к середине ночи две довольно больших насыпи ознаменовали места захоронения жертв недавней кровавой схватки. Возле самой большой возвышался крест с грубо вырезанной цифрой «9», а на меньшей могиле их стояло аж целых три со значительно более емким содержанием. Практически все сообщество столпилось здесь, отсутствовала лишь спящая возле костра Луиза и отец Антонио, который с совершенно мрачным выражением лица углубился куда-то в лес уже больше двух часов назад. Как раз его-то в данный момент всем и не доставало, а уставший Серхио вызвался восполнить этот пробел. Священника он отыскал довольно быстро. В темном ночном мраке тот стоял на коленях и держал сложенные крест-накрест руки на своей груди. Прямо перед ним лежал его нагрудный крестик, который до этого он не снимал ни при каких обстоятельствах. Глаза мужчины были плотно закрыты, а побелевшие губы медленно шевелились, словно разговаривали с кем-то, для всех остальных совершенно незримым.

– Отец Антонио, мы все закончили… – Серхио стоял в нескольких шагах от мужчины и смущенно переминался с ноги на ногу. – Нам хотелось бы, чтобы над могилами прозвучало что-нибудь жизнеутверждающее, уж больно все это задело за живое.

– Уйди, Серхио! – мужчина оставался совершенно неподвижным. – Я осквернил все, что только можно осквернить! Больше я не вправе говорить от Его имени!

– Отец Антонио, ты извини, я не силен в ваших христианских понятиях, – Серхио сделал один шаг вперед, – но, как мне кажется, ты действовал точно в соответствии со сложившейся ситуацией и действовал абсолютно верно.

– Верно? – мужчина резко вскочил с колен и сгреб воротник пришедшего в кулак. – Я же человека убил! Может, даже не одного! Распятием! Ты себе это можешь представить? Распятием! Убил!

– А не поступи ты так, мы все сейчас лежали бы в собственной крови с перерезанными глотками. Лучше так, да?

– Ты же меня совсем не знаешь, Серхио, – настоятель опустил руки и прижался спиной к дереву. – Я ведь не всегда был священником. На моей совести много чего есть… и кровь на руках тоже имеется. Не ты один скрываешься в сельве от грехов прошлого. И священником меня никто не назначал, я сам этот путь избрал, когда начал искать искупление. Сам пришел к Господу, сам себе дал обещание и до сих пор пытаюсь искупить прошлые прегрешения. И вот… – рука мужчины махнула в сторону лежащего в сторонке окровавленного обломка распятия.

– А ты не задумывался, отец Антонио, что, возможно, Господь именно для этого и оставил тебя в живых, когда остальные канули в небытие. И именно для этого он привел тебя сюда, – Серхио поморщился от боли непрерывно зудящей раны. – И крест этот он тоже неспроста вложил в твои руки. Я видел по телевизору, что некоторые животные в случае экстренной необходимости могут даже пол менять.

– Это ты к чему?

– К тому, что, возможно, Господь в данный момент захотел, чтобы ты из смиренного праведника превратился в Его карающую десницу, – Серхио внимательно посмотрел на своего собеседника. – Не всегда же молниями пуляться и наводнения насылать, иногда нужно и ручками поработать. И пусть это лучше будут руки своего приближенного, так сказать, чем кого-либо другого.

– Очень ловко это у тебя получается, Серхио, – отец Антонио едва заметно улыбнулся. – Так ведь можно оправдать что угодно!

– Да я и не пытаюсь никого оправдывать, – мужчина скрестил руки на груди. – Я просто хочу донести до тебя, что служение Господу это не совсем то, что ты думаешь. Иногда оно выглядит совсем не так, как хочется, но при этом все равно остается делом богоугодным.

– С каких пор ты так осведомлен в тонкостях христианства?

– Ни с каких, я просто говорю то, что чувствую сердцем, – Серхио еще на один шаг приблизился к настоятелю. – Слушай, отец Антонио, мы сейчас все нуждаемся в тебе! Нуждаемся, возможно, как никогда в нашей и твоей жизни! Так кто же выйдет со мной из тьмы леса: терзаемый сомнениями и самобичеванием ничтожный человечек или уверенный в себе служитель Господа, способный дарить надежду и дальше вести заблудшие души по пути истинному? – взгляды мужчин встретились, и рыбак, совсем недавно потерявший самого близкого друга, увидел мучения, происходящие в душе немолодого священника. Он посчитал, что больше ничего к сказанному добавлять не стоит, и молча направился в сторону света от костра, пробивающегося сквозь густой лес. Отец Антонио проводил взглядом прихрамывающую фигуру и громко вздохнул. Дрожащие пальцы нащупали отброшенный в сторону нательный крестик, и уже через минуту священник тоже двигался навстречу своим немногочисленным собратьям, чье количество непостижимым образом постоянно уменьшалось, словно какой-то неведомый рок вел тщательный отбор лишь по-настоящему достойных для постапокалиптического мира индивидуумов.

* * *

На открытой воде Григорий и Вера были едва ли не с первыми лучами солнца. Ночевка в цехе полузатопленного завода дала возможность обоим немного восстановить силы, хотя от неудобной позы у мужчины побаливала спина и шея, а руки, которым он в предыдущий день дал довольно экстремальную нагрузку, и вовсе ныли, отказываясь сжимать одеревеневшими пальцами ставшие ненавистными весла. Единственное, что хоть немного подбадривало Пашнина, это то, что во время гребли он меньше всего замерзал. Пассивно сидящая в лодке женщина не могла похвастаться свободой движения и постоянно куталась в теплую куртку, используя ее толстые рукава в качестве перчаток. При этом она не забывала и о своей роли впередсмотрящей: близко к поверхности по-прежнему могли скрываться различные неприятные «сюрпризы», и пропороть о них резиновую лодку было проще простого.

Ветер вновь не особо помогал паре держать выбранное направление, лодку периодически уносило в сторону, чтобы компенсировать это, приходилось тратить много сил и времени. Больше ночевать вдали от лагеря никто не горел желанием, целью сегодняшнего дня было достичь конечной точки во что бы то ни стало. К тому же у путешественников практически