Подвиг пермских чекистов - Н. Щербинин

— Сидите, — нажал ему на здоровое плечо Юргенс и расположился напротив на табурете. — И расскажите, пожалуйста, по возможности подробно и по порядку.

— Семнадцатого ноября я приехал в Дикаринский сельсовет, чтобы проверить выполнение плана хлебозаготовок. По району план был выполнен всего на десять процентов! Я назначил совещание работников, которые имели отношение к делу.

— После вы мне всех их перечислите, — сказал Юргенс.

— Хорошо... Ну, я, конечно, сперва рассказал, чем живет страна. О Турксибе рассказал, о Магнитке и Комсомольске-на-Амуре. Сказал: «Товарищи, наступает новый, тысяча девятьсот тридцать второй год. Началось решительное наступление на капиталистические элементы по всему фронту!» Напомнил, что японские самураи парализовали работу на КВЖД. «А вы, товарищи, в тот исторический момент, когда Страна Советов напрягает все силы, чтобы окончательно залечить раны интервенции и гражданской войны, вы не хотите кормить рабочих, срываете поставки хлеба, мяса, картофеля. Стыдно, товарищи!»

Кондратьев как будто снова был там, за низким выщербленным столом, скудно освещенным керосиновой лампой, старался рассмотреть, что выражается на лицах сидящих напротив него людей.

— В это время, примерно часов в восемь вечера, в сельсовет ворвались какие-то контры. Человек десять! Направили на вас обрезы и охотничьи ружья: «Ни с места, руки вверх! Настоящая власть пришла!»

Я узнал среди них уполномоченного сельсовета деревни Большая Зарека и колхозного бригадира этой же деревни. В сенях и во дворе слышались крики.

«Задуть лампу!» — мелькнула у меня мысль. Да они же сразу ударят залпом. Тогда я перепрыгнул через стол к повстанцам и начал их уговаривать. В это время мои товарищи бросились в другую комнату, выломали окно, стали выбираться на улицу. Один из повстанцев выстрелил в Александрова, ранил его в лицо.

В это время я схватил за обрезы двоих и начал теснить их к печи. Сзади выстрелили, я почувствовал ожог в плече и упал... Как видите, пуля прошла от плеча до сгиба локтя, потому что рука у меня была вытянута... Я упал, а бандиты кинулись ловить убежавших, со мной остался сельисполнитель. Вскоре они вернулись в сельсовет.

— Это не тот ли убит, который из области? — спросил кто-то, должно быть, вожак. — Обыскать его!

На меня набросились человек пять, схватили за раненую руку, посадили. От резкой боли я застонал. Они поняли, что я жив, и принялись избивать меня. Прикладами, кулаками, ногами.

— Ага, — кричали, — за хлебом приехал! Хлебца комиссарам захотелось? Всех вас передушить надо!

В голове у меня мутилось, в ушах гул стоял, но все же я услышал, как главарь бандитов приказал:

— В Черемуховый лог не пойдем. Охранять арестованных останется десять человек. Остальные за мной — на Cepry! Утром будут взяты Кунгур и Пермь!

«Что же это такое? — в лихорадке думал я. — Настоящее контрреволюционное восстание! Неужели наши не знали?..»

Сельисполнитель крутил ручку телефона, дул в трубку, звал: «Алё, алё, Серга, Серга!» Потом шагнул ко мне, от злобы хрипя, избивать начал — кулаками по лицу, по голове, орал:

— Пристрелите, пристрелите его, ребята!

— Так подохнет...

Очнулся я примерно часа в три ночи. Сельисполнитель опять крутил ручку телефона. Тут, наконец, Серга откликнулась.

— Это из Дикаринского сельсовета вас запрашивают, — встрепенулся сельисполнитель. — Что у вас делается?

Из Серги ответили что-то, сельисполнитель швырнул трубку, обернулся:

— В Серге Советская власть. Быстро по домам, братцы!

Бандиты с топотом и руганью хлынули к дверям. А меня кто-то поднял, мне перевязали руку полотенцем, увели в другую избу. Там ждали участи своей несколько наших товарищей. В десять утра меня увезли в больницу — сначала в Сергу, затем в Пермь... Вот, пожалуй, и все.

— Спасибо, товарищ Кондратьев, спасибо. — Юргенс поднялся, крепко пожал Кондратьеву левую руку. — Поправляйтесь. И попрошу вас, все, что вы мне сейчас рассказали, как только сможете, опишите подробно, с фамилиями. Это для нас очень важно.

— Как восстание, товарищ Юргенс?

— Восстание не получилось.

Он, конечно, не мог сказать Кондратьеву, что по районам еще остались очень опасные бандитские группы. На допросах Почкин, Булышев, Шмелев и другие заводилы восстания все валят на Урасова. Урасов где-то скрывается. На розыск Урасова направлен весь оперативный состав Пермского ОГПУ. В Лысьве, Кунгуре, Березовке и Серге проверены все старые связи Урасова. Всем оперативным работникам выданы фотографии Урасова и участников возглавляемой им повстанческой организации, которые известны ОГПУ. Большая надежда на Нилина: он скрывается вместе с повстанцами и, конечно, выйдет на Урасова.

За ходом операции по ликвидации восстания внимательно следили секретарь Уральского областного комитета партии Кабаков, председатель облисполкома и председатель областной контрольной комиссии. Юргенс систематически им докладывал о состоянии дел. Но об Урасове что он мог доложить? То, что чаще всего Урасов бывал в Лысьве? Никто из задержанных о сегодняшнем местонахождении главаря повстанцев ничего не знал. Для проведения оперативных мероприятий в Лысьву командирован Тутушкин, ему поручено проверить работу горотделения по установлению членов повстанческой организации, проинструктировать сотрудников, наметить план мероприятий по розыску Урасова, периодически выезжать в районы. Однако ничего нового к уже имеющимся сведениям не прибавилось. Значит, осталась реальная опасность рецидива восстания.

Кондратьев произвел на Юргенса хорошее впечатление. Сохранить самообладание, видеть, слышать и запоминать в минуты, когда жизнь буквально висит на волоске, — наверное, сможет не всякий. Да еще так красочно, в лицах, рассказал!.. Сколько таких товарищей погибло от рук бандитов уже тогда, когда осталась позади страшная гражданская война, тяжкая пора проб и ошибок с коллективизацией сельского хозяйства, в стихийные завихрения которой так своевременно вмешалась партия. Классовая борьба не иссякает. Она приобретает новые формы, и чекистам надлежит об этом помнить. Опыт подавления кулацких мятежей накоплен солидный, и восстание, по существу, блокировано, дни самого Урасова на свободе сочтены.

С такими мыслями Юргенс возвратился в свой кабинет. Его ожидала телеграмма от начальства, в ней ощущался холодок недоверия к действиям Пермского оперативного сектора:

«Связи событиями Березовском Сергинском районах двенадцать часов Свердловска специальным поездом выезжает оперативная группа и взвод красноармейцев тчк Семи часам приготовьте лошадей для переброски оперативников в районы также помещение для красноармейцев в Кунгуре тчк Стырне».