Подвиг пермских чекистов - Н. Щербинин

Урасову важно было, что никто в логу не застанет его врасплох, в крайнем случае, и зарослями можно уползти. Он выставлял на тропинку дозорных и мог говорить в полный голос.

«Групповод» Носачев, бывший каратель, как определил Нилин, не терпел закрытых мест и не любил сидеть в Черемуховом логу, осторожен и суеверен был до предела. Если, например, утром баба попадется навстречу, да еще с пустыми ведрами, — возвращался домой, ждал, пока мужики не появятся... Как-то надо передать ему приказание Урасова и сделать так, чтобы Носачев сам его ослушался. Но ничего достоверного в голову не приходило...

Носачев встретил Нилина взглядом исподлобья, отложил недочиненный чересседельник, выдавил хмуро:

— Что-то частенько... Ладно, будем...

Нилин распрощался и тут в сенях столкнулся с женой Носачева, востроносенькой, рябенькой, бойкой на язык. Под разными предлогами Нилин трижды у Носачевых бывал, потому и поздоровались как старые знакомые, и Носачиха спросила, куда это он поспешает.

— Да вот, — шепотом сказал Нилин. — К своим тороплюсь. Всю ночь нынче сыч в Черемуховом логу по-человечьи хохотал, беды бы не было...

Напрасно вечером дикаринцы ждали гамовских, разошлись по домам с руганью. Урасов помрачнел, играл желваками. А Нилин выгадал время, и у повстанцев, возможно, заронилась мыслишка, что, мол, все эти собрания по логам невсерьез и впустую.

Немного дней спустя Нилин нанес Урасову еще один удар, уже заранее рассчитанный.

— Завтра возьми мою лошадь и отправляйся в Косачи, проверь у Савелкина склад с оружием, — приказал Урасов Нилину.

Ночью Лыков и активисты бесшумно взяли Савелкина, изъяли склад, и Нилин доложил Урасову, что понапрасну гонял лошадь, что Савелкин куда-то скрылся, а без него тайник не найти.

— Надежных людей все меньше, — горько сказал Урасов.

Все же на его месте Нилин был бы менее доверчив. Но разве мог бы он оказаться на месте контрреволюционера! Однако Урасов с прежней энергией готовил восстание, убеждая крестьян, что Советской власти все равно придет конец, только надо этот конец ускорить.

В начале ноября на хуторе Залог Урасов назначил встречу с командирами повстанческих групп, чтобы окончательно определить день выступления. На хутор он должен был приехать с кордона лесничества, на котором собралась ударная группа, состоящая из отпетых бандитов. В оговоренный час Урасов на хуторе не появился. С кордона прискакал вестовой, сказал: «Урасова не видно, народ ждет, шумит! Поймали какого-то парня — болтался с ружьем в лесу, около кордона. Что с ним делать?»

«Неужели Лыков послал связника?» — встревожился Нилин.

— Урасова ждите, — убежденно сказал он «групповодам». — Стало быть, Степан Дмитриевич прибудет прямо сюда. Я поскачу на кордон, чтобы там тоже ждали.

Из-под копыт летели ошметья грязи, лошадь вскоре мыльно вспотела, но Нилин погонял и погонял. Надо было узнать, кого захватили бандиты, как-то спасти его и успеть обратно, чтобы сегодня же, если Урасов объявится, сообщить Лыкову день восстания.

Моросил нудный дождь, голый лес зябко вздрагивал ветками, а исподняя рубашка Нилина промокла от пота.

На кордоне его обступили бандиты, озлобленно спрашивали:

— Где Урасов? Долго нам тут прохлаждаться? А этого охотничка — в расход, что ли?

В углу избы сидел пожилой бандит с наганом, караулил парня в треухе и сапогах, с патронташем на ремне. Добротное охотничье ружье лежало на лавке, чуть поблескивая воронеными стволами. Парень испуганно смотрел на Нилина круглыми синими глазами, подозревая в нем главаря.

«В Серге, кажется, я этого парня видел», — решил Нилин.

— Степан Дмитриевич незнамо где, — рассудительно заговорил Нилин, — а ждать его надо.

— Может, до второго пришествия? — закричал бандит, который когда-то в Черемуховом логу напрасно ждал гамовских. — А ежели он в гэпэу отдыхает?

— По домам, братцы-ы!

Тем и опасны были эти бандиты: разойдутся по деревням, забьются, как тараканы в щели, — мирные мужички, попробуй-ка их распознай. А чуть что — и в спину тебе из обреза.

— Этого, — кивнул Нилин на охотоника, — я беру с собой, к Урасову сам доставлю. А ну, подымайсь!

Прислушиваясь к голосам отдалявшихся бандитов, Нилин закинул ружье охотника за спину, вскочил в седло, достал револьвер и погнал парня по дороге рядом со стременем. Парень шлепал по вязкой дороге сапогами, нет-нет да и бросал на Нилина испуганно-вопросительные взгляды. Примерно через полкилометра Нилин остановил лошадь, снял ружье и подал парню.

— Бери, бери-ка свою пушку. Погода портится, — сказал на всякий случай пароль, который придумали они с Лыковым для непредвиденных обстоятельств.

— Да нет, вроде налаживается, — просиял парень. — А я-то думал: карачун пришел. Я ведь вас в Серге видел, только усы теперь — не признал. Я милиции помогаю... Пономарев моя фамилия. Меня тут никто не знает...

— Чего же так глупо влопался? Ведь в муках бы умер.

— Заплутался.

— Заплутался... Сейчас строгать тебя некогда. Жми к Лыкову, передай — завтра сообщу главное. Понял?

— Есть понял!

Раздались и сомкнулись еловые ветви, осыпали мокредь. Нилин еще раз огляделся, вздохнул облегченно и пустил лошадь галопом.

И тут же услышал всхрап коня, и на дорогу из-за поворота выскочил вестовой, закричал задышливо:

— Урасов приказал не расходиться, арестованного удержать!

— Опоздали мы, вертай обратно.

Когда они прискакали на хутор, Урасов уже заканчивал говорить, и потому часть его плана Нилин, к досаде своей, не узнал. Но главное Урасов повторил при нем: восстание начнется семнадцатого ноября с захвата Серги; сбор групп по захвату сельсоветов — в Черемуховом логу. В самой Серге поднимутся надежные люди. Захват Серги будет сигналом к общему восстанию.

Накинув на плечи халат, Юргенс прошел в палату, где лежал работник облисполкома Кондратьев.

«Вот не повезло товарищу, — думал Юргенс, — угодил в самую заваруху».

О приходе Юргенса Кондратьева предупредили. Он сидел на койке в какой-то больничной хламиде, бесцветной от стирок, держал перед собою забинтованную от плеча до локтевого сгиба правую руку. Лицо его, в синяках, кровоподтеках, пластырях, заплыло, глаза поблескивали сквозь узкие щелки запухших век. Бывший партизан, командир запаса РККА, смелый человек. Юргенс уже знал: когда напали бандиты, Кондратьев прыгнул через стол, схватил двоих за стволы обрезов...

— Как вы себя чувствуете?

— Порядок... Но отделали меня знатно, — пробовал усмехнуться Кондратьев и попытался встать.