Возвращение - Вячеслав Сибирцев

Наверное, от такой перегрузки мне стало совсем плохо. Когда до базы оставалось не больше километра, я вдруг устало опустился на землю. Голова болела так, что казалась раскалённым чугунным ядром, вжимающим моё тело в грязь. Денис тоже держался за голову и даже слегка постанывал.

-  Здорово нас обработали, да? – странно слабым голосом спросил я, потрепав сына за плечо. Он только кивнул и уткнулся в меня носом.

- Привал, - объявил я.

Мы растянулись на грязной земле, глядя в небо над головой. Туч не стало ещё меньше, но они проносились так, что почти уже не закрывали звёзд. Наверное, там, наверху, бушевал настоящий ураган. Однако, вокруг не было даже самого слабого ветерка. А он бы не помешал. Похоже, опять собиралась гроза, потому что в воздухе ощутимо нагнеталось электричество. К тому же организм словно пытался разорваться пополам: душа испытывала необъяснимый ужас, панику, желание убежать – а тело не хотело пошевелить даже пальцем. Я с трудом оторвал взгляд от неба, думая, что это мельтешение туч вносит тревогу в мозг, молящий об отдыхе, и посмотрел на Альку. Он глядел вверх с ужасом и беззвучно шевелил побелевшими губами. Я потянул его за рукав и, желая успокоить, пробормотал:

- Ничего, переживём.

- Что переживём?! – сумасшедшими глазами взглянул на меня Алька, - Это же Выброс. Сейчас будет выброс! Проклятый контроллёр. Я всё забыл, всё забыл. Можно же было остаться у сарая и спрятаться в подземелье. А я всё проморгал.

Я резко поднялся и повернулся к центру Зоны. Так и есть – небо над ней клубилось багровыми тучами с лиловыми краями, напоминая необработанную загноившуюся рану. Тучи там уже не просто мчались, а закручивались, попав в гигантскую воронку аномального смерча. Из его середины мощными гейзерами выплёскивались струи ослепительно-белого сияния. Преодолевая усилившееся земное притяжение и собственную смертельную апатию, я вскочил и дёрнул за рукав Дениса:

- Бежим! Да бежим же!

Альку торопить не имело смысла. Он словно впитывал электричество из воздуха и готов был двигаться без понукания. Денис, автоматически повинуясь, поднялся и сделал, шатаясь, несколько неуверенных шагов. Нет, не успеть, конечно, не успеть. Всего пять минут ходу! Пять минут обычной ходьбы в обычной ситуации. Но если бы даже сейчас мы закрутили волю в стальной трос и смогли двигаться нормально, Зона не дала бы нам этих пяти минут. Я взглянул на усилившееся свечение. Нет, она нам и минуты не даст.

Я повернулся к сыну. Застыв от ужаса, он смотрел вперёд, сжигая глаза сиянием. В последнем рефлекторном порыве я уронил его лицом вниз и прикрыл собой, отчётливо понимая, что это совершенно бессмысленно. Сознание не уплыло и даже не стало пропадать, а раздвоилось, растроилось, разодралось на сотню ничего не выражающих клочков, тупых, но беззвучно вопящих от боли.  

Вдруг я ощутил движение рядом, и внезапно стало легче. Ветер? Нет. Это Алька, раскинув руки и словно распластавшись в воздухе, прикрыл нас собой. «Зачем, это же бесполезно», - вяло подумал я, но тут же понял, что если я вообще ещё думаю – значит, не бесполезно. В шаге от меня в смертельной схватке столкнулись две стихии. Энергетическая сущность Альки экранировала энергию Выброса, отталкивала её назад, не допуская до слабой человеческой плоти. Худенький отчаянный мальчишка замер перед лицом почти космической катастрофы, защищая свою взрослую ипостась и своего собственного сына. Силы казались неравными, но на Алькиной стороне были ещё любовь, преданность и ответственность за будущее.

Я с ужасом наблюдал, как тело его становилось сё прозрачнее, теряло контуры, расширялось, образуя купол, плотно прикрывающий нас. Сквозь то, что ещё недавно было тёплым и живым туловищем, я отчётливо видел ярость бушевавшего Выброса. Зеленоватое свечение, наполнившее окрестности как ядовитый туман, не проникало под эту жуткую защиту.

Наконец, всё стало затухать. Реже и реже вспыхивало холодное пламя; словно по инерции, вращался смерч; тучи принимали обычный тёмно-серый цвет, а небо на востоке стремительно светлело под напором давно уже наступившего дня. Воздух вокруг подрагивал и струился, словно над раскалённой плитой. С огромным трудом я мог ещё различить слабые контуры чего-то, но вдруг меня словно слегка кольнуло электрическим разрядом – и всё исчезло. То есть, мир стал обычным. Под лёгким ветерком шуршала бурая листва деревьев. Подсохшая грязь застыла неопрятными буграми. Небо плотно затянули привычные низкие облака, обещая мелкий нудный дождь. А метрах в трёхстах виднелся знакомый бетонный забор. Неужели я обсчитался, и мы были так близко? Впрочем, всё равно не смогли бы дойти, нечего себя корить.

На земле завозился Денис. Судя по осмысленному взгляду, он тоже пришёл в себя.

- Мы живы? – спросил он удивлённо.

- Живы, - ответил я, пока не вдаваясь в подробности, - Живы и даже здоровы. Всё страшное позади. Вон база «Долга». Сейчас мы туда зайдём и получим приют. Нас обязательно проводят до Периметра или даже довезут на машине – кажется, у них есть. Считай, мы уже дома.

- А где Яндекс? – перебил мою болтовню сын.

- Не Яндекс, а Алька, - строго поправил я, - Просто Алька.

- Так где он? – нетерпеливо огляделся Денис, - Он ушёл?

Я промолчал, только крепко прижал к себе своего мальчика. Тот понял всё и, не сдержавшись, судорожно всхлипнул.

- Мы больше никогда не встретимся?

- Мы больше никогда не расстанемся, - поправил я. И в ответ на недоумённый взгляд Дениса, пояснил:

- Он вернулся туда, откуда был выброшен четверть века назад. Теперь мы всегда будем вместе. И я не стану испытывать этого мучительного зова Зоны. А когда ты захочешь увидеть Альку, достанешь мой старый фотоальбом.

Самые серьёзные жизненные события за пять минут чувствами не охватишь. Большое действительно видится на расстоянии. В данном случае на расстоянии, измеряемом днями или месяцами. Мы привычно проверили оружие, поправили рюкзаки и молча зашагали по обманно-спокойной Зоне к видневшимся уже металлическим воротам в бетонной стене базы.