Особое мнение - Филип Киндред Дик

рукой, треснуло, разлетелось на части. Лопнувшие клетки тела, брызнув в стороны, осыпали мельчайшей хрустальной пылью весь кабинет до единого уголка.

Следом за солдатами порог не без опаски переступил раскрасневшийся, взмокший от пота Фрэнсис Ганнет.

– Паттерсон – это вы? – властно осведомился он, протянув Паттерсону широкую ладонь, однако на рукопожатие тот не ответил. – Военные, само собой разумеется, незамедлительно уведомили обо всем меня. Где этот старик?

– Где-то тут должен быть. Под охраной, – пробормотал Паттерсон и, повернувшись к В-Стивенсу, взглянул ему в глаза. – Вот видите, как все обернулось? – устало, с хрипотцой в голосе буркнул он. – Этого вы и хотели? Этого и добивались?

– К делу, мистер Паттерсон, к делу! – в нетерпении прогремел Фрэнсис Ганнет. – Времени у меня в обрез, а дело, судя по вашему сообщению, весьма серьезно.

– Истинно так, – спокойно подтвердил В-Стивенс, утирая носовым платком кровь с подбородка. – Ради такого случая стоило, побросав все, примчаться сюда с Луны, вы уж поверьте. Я знаю, что говорю.

Симпатичный на вид молодой человек в звании лейтенанта, сидевший от Ганнета справа, взирал на демоэкран в немом благоговении. При виде громады линкора в дыму чудовищной битвы – один из реакторов разбит взрывом, носовые орудийные башни смяты в лепешку, в борту огромная брешь – его глаза под светлой челкой вспыхнули, округлились от изумления.

– Бог ты мой, – негромко выдохнул лейтенант Натан Уэст, – это же «Ветрокрылый Титан». Самый большой из наших линкоров… и взгляните-ка, выведен из строя. Полностью и целиком…

– Этот корабль станет вашим, – заверил его Паттерсон. – Именно вам и предстоит командовать им, когда он погибнет, уничтоженный объединенными силами военных флотов Венеры и Марса, а Дэвид Унгер будет служить под вашим началом. Вы этого боя не переживете, однако Унгеру удастся спастись. Спастись… чтобы еще с несколькими уцелевшими увидеть своими глазами, с Луны, как марсиане с венерианами методически выжигают Землю кобальтовыми ракетами.

Крохотные силуэты на экране метались, вились, словно рыбешки в громадном, мутном от ила аквариуме. Казалось, посреди экрана бурлит исполинским водоворотом вихрь энергии, подхлестывающей, кружащей бесчисленное множество космических кораблей. Вот серебристые корабли землян приостановились, дрогнули, сломали строй. В огромную брешь немедля устремились блестящие черные линкоры марсиан, и в тот же миг во фланг землянам ударил поджидавший в сторонке венерианский флот. Взяв уцелевшие корабли землян в стальные клещи, силы колониальных планет разнесли, уничтожили земной флот без остатка. Серебристые силуэты вспыхивали, сгорали один за другим, а в отдалении величаво, неспешно вращалась сине-зеленая сфера, Земля…

Планете досталось тоже. Тут и там зияли жуткими оспинами кратеры взрывов: части кобальтовых ракет удалось миновать сеть обороны.

Ле Марр щелкнул клавишей проектора, и экран угас.

– На этом данная последовательность мыслеобразов завершается. Все прочие также представляют собой визуальные мыслеобразы наподобие этого, разрозненные воспоминания о событиях, запечатлевшихся в сознании пациента особенно ярко. Более нам не удалось извлечь ничего. Никакой связной картины. Далее события переносятся сразу на годы вперед, на один из искусственных спутников.

В зале зажегся свет, и зрители неловко поднялись на ноги. Лицо Ганнета посерело, словно цемент.

– Доктор Ле Марр, покажите еще раз те кадры… ну, те, с Землей, – беспомощно всплеснув руками, попросил он. – Уверен, вы понимаете, о чем речь.

Свет тут же померк, а экран на стене ожил вновь. На сей раз в кадре оказалась только Земля, стремительно уменьшающаяся за кормой сверхскоростной торпеды, уносящей Дэвида Унгера к области внешних планет. В торпеде Унгер устроился так, чтобы видеть гибнущий родной мир до последней секунды.

Земля… При виде дотла разоренной планеты собравшиеся в зале офицеры невольно заахали. Смерть, неподвижность, безмолвие… ни единого признака жизни – только тучи убийственной радиоактивной пыли, равнодушно, бесцельно клубящиеся над изъязвленной воронками взрывов земной поверхностью. Некогда полная жизни планета с трехмиллиардным населением превратилась в исполинскую обугленную головешку. Война не оставила на Земле ничего, кроме пыли, пепла и шлака, под неумолчный, тоскливый вой ветра заметавшего котловины пересохших морей.

Экран потемнел, и в зале снова зажегся свет.

– Полагаю, какая-нибудь растительная жизнь на планете вскоре появится, – резко сказала Эвелин Каттер и, содрогнувшись всем телом, отвернулась от остальных.

– Да. Скорее всего, сорные травы, – согласился Ле Марр. – Темный, сухой, жесткий чертополох, пробившийся к свету сквозь шлак. Несколько позже, возможно, воспрянут к жизни и насекомые, и, разумеется, бактерии. Следует полагать, со временем жизнедеятельность бактерий преобразует пепел в плодородную почву, затем настанет эпоха непрерывных дождей длиной в миллиард лет…

– Давайте начистоту, – оборвал его Ганнет. – Заново Землю заселят гуселапые с вороньем. Они и будут жить здесь после нас.

– Спать в наших кроватях? Плескаться в наших ванных, нежиться на диванах в наших гостиных, на нашем транспорте разъезжать? – кротко осведомился Ле Марр.

– Не понимаю, о чем вы, – раздраженно откликнулся Ганнет и взмахом руки подозвал к себе Паттерсона. – Ручаетесь, что обо всем этом, кроме присутствующих в зале, не знает никто?

– Еще об этом знает В-Стивенс, – напомнил Паттерсон, – но он заперт в психиатрическом отделении… ну, а В-Рафии более нет в живых.

– А нельзя ли побеседовать с самим… очевидцем? – спросил Паттерсона подошедший к обоим лейтенант Уэст.

– Да, – спохватился Ганнет, – где Унгер? Моему персоналу тоже не терпится познакомиться с ним лично.

– Суть дела вам известна и без него, – ответил Паттерсон. – Теперь вы знаете, чем обернется будущая война. Теперь вам известно, какая участь ждет Землю.

– И что же вы предлагаете? – настороженно спросил Ганнет.

– Избежать войны.

Ганнет пожал плечами, всколыхнув изрядной величины брюшком.

– Каким образом? В конце концов, историю не изменить, а все это – тоже история. История будущего. Иного выбора, кроме войны, нам не оставлено.

– Ну, если так, прихватим с собой и их, сколько сможем, – ледяным тоном отрезала Эвелин Каттер.

– Ч… что?! – поперхнувшись от возмущения, пролепетал Ле Марр. – Да как вы можете… работая в медицинском учреждении…

Глаза девушки полыхнули огнем.

– Вы сами видели, что они сотворили с Землей. Сами видели, как они рвали нас в клочья.

– Но наш долг – оставаться выше подобных вещей! – запротестовал Ле Марр. – Если и мы поддадимся ненависти и жажде мести, то кто же… э-э… послушайте, Паттерсон, почему под замком сидит только В-Стивенс? Он ведь помешан нисколько не более нее!

– Да, это правда, – согласился тот, – но она-то помешана в нашу пользу, а психов подобного рода сажать под замок не принято.

Ле Марр бочком отодвинулся от него подальше.

– Может, и вы отправитесь воевать? Плечом к плечу с Ганнетом и его солдатами?

– Я за то, чтобы избежать войны, – глухо, бесцветно напомнил Паттерсон.

– А возможно ли это? – живо осведомился Ганнет, однако страстный огонек, вспыхнувший в