Вы просили нескромной судьбы? или Русский фатум - Светлана Борминская

– Мигом. – Санчес вскочил и юркнул на кухню, а участковая проворно обыскала пиджак и брюки хозяина, висевшие на стуле. – Ого, – хладнокровно произнесла она, когда в комнату вернулся хозяин квартиры с тарелкой оладий. – Вкусные, умеете... Да вы повар!..

Латинский нос Санчеса засиял в ответ.

– Спасибо, – улыбнулся он. – Я рад, что вам понравилось. А вы мне кого-то напоминаете, я вас раньше мог видеть?..

– Да, конечно, могли. – Травиата Борисовна кивнула. – Вы мне тоже напоминаете одного шаромыжника.

Санчес перестал улыбаться.

– А что все-таки украли у пятой жены Кончаловского? – печально спросил он. – Просто интересно... как бывшему рецидивисту.

– Выдавили ветровое стекло у джипа и вырвали с мясом магнитолу. Всего лишь. А вы что подумали? – уминая оладьи, улыбнулась инспектор.

– Ну, подвески, кулоны там, перстни бриллиантовые. – Санчес показал зубы в неискренней улыбке. – Всего лишь магнитолу... Жидко!

Участковая инспектор молча жевала, глядя на две глубокие складки у рта вора Санчеса.

– Так вы ничего не хотите мне сказать? – вставая, спросила она. – Мне пора.

– Нет, – покачал головой Санчес. – А вы уже уходите, хотя... Можно вас спросить?

– Что именно? – с порога обернулась инспектор.

– Вы читали Лафонтена? – Санчес вздохнул и серьезно повторил: – Читали или нет, Травиата Борисовна?

– Что-что-что?.. – переспросила участковый инспектор Дрозд.

Внушающий доверие взгляд Санчеса никакого доверия ей отчего-то не внушал.

– У Лафонтена очень хорошо сказано про женские груди, – едва слышно выговорил Санчес и подмигнул.

– Неужели? – вспыхнула инспектор. – А не про мужские разве?..

– Про такие, как у вас. – Енотов с наигранным усилием отвел глаза от бюста Травиаты Борисовны.

Дрозд зарумянилась и споткнулась, выходя.

– Как я ее... – бормотал Санчес, закрывая дверь. – Будет обходить квартирку стороной!

Через полчаса Санчес спускался по лестнице вниз, он спешил.

– Не хлопочи лицом. Все будет, подожди только, – шепотом уговаривал он себя.

Санчес кивнул поднимающемуся по ступенькам мальчишке-соседу и фыркнул, проходя мимо квартиры №12, в которой жила симпатичная дама, которая так ни разу с ним и не поздоровалась.

Он вышел из подъезда, огляделся, поддел ногой чей-то окурок и по привычке засунул руку в карман, нащупывая алмаз... И внезапно остановился, словно налетел лбом на каменную стену! Черного бриллианта в кармане брюк не было. Не было...

– Ох, черт! – засунув руку в карман брюк глубже, он перестал дышать. В кармане вроде бы была дырочка, или он только что сам, пальцем проделал ее.

– Подожди-подожди, ведь ночью я сам клал его сюда, куда же он делся?..

– Санчес птицей взлетел на свой этаж и трясущимися руками стал открывать замок.

Хлопнув дверью, он приступил к поискам, рухнув на колени у стула, на котором несколько минут назад висели его брюки.

ДВЕ ПРОДУВНЫЕ БЕСТИИ

Ночью Изабеллу Ильиничну Мордахину, как всегда, разбудил скрежет ключа. С утра у нее болело сердце, и она легла пораньше. Днем сердце также болело, и перед тем, как лечь, она помолилась и попросила Бога отпустить ей грехи. И даже в полдень собралась умирать, то есть смирилась с неизбежным и неотвратимым, очень уж ей было плохо.

– Дунька, это ты?.. – крикнула Изабелла Ильинична, высвободив ухо, и, не дождавшись ответа, начала вставать потихоньку.

Внучка Дуня сидела на кухне в кресле и, ожидая закипания чайника, зевала во весь молодой накрашенный рот. На ней был костюм милиционерши из сериала «Дружок», в котором она снималась полгода назад.

– Привет, ба. – Внучка, зевнув, улыбнулась Изабелле Ильиничне и потрепала ее по руке. – Не соврали твои карты, нашелся бриллиант.

Изабелла Ильинична, держась за сердце, слушала...

– Правда, всю месячную зарплату на детектива угрохала, чтобы он этого жулика нашел, а бриллиант он в брюках прятал, представь? На стуле брюки висели, только он вышел, я их обыскала, как чувствовала, что он там! – Дуня разжала ладонь и показала черный, похожий на прозрачный уголек бриллиант.

– Дунечка, – прошелестела Изабелла Ильинична, роняя палку. – Ну-ка, дай-ка, я взгляну... Да, не Шмуль это был, раз про Полиандру выспрашивал... Не он ли Полиандру убил?

– Нет, бабуль, тетку Полиандру прикончил какой-то молодой хлыщ. Поймали его уже. А этот обычный вор-рецидивист! – Внучка обняла Изабеллу Ильиничну. – Две продувные бестии мы с тобой, скажи? Ты – нагадала, а я исполнила!

Тут бабка с внучкой посмеялись...

Изабелла Ильинична с наслаждением смотрела на смуглую, в мелких коричневых родинках шейку Дуни, она напоминала ей ее собственную шею в молодости. «Блестящие длинные локоны у нас передаются по наследству!» – с удовольствием отметила она.

Дуня поставила пустую чашку и, охнув, встала.

– В душ и спать, ба, ноги отваливаются! – пожаловалась она.

В кухне медленно тикали часы, а за окном шумел дождь. Старуха Мордахина смотрела на зонтик Дуни в углу и чихала раз за разом. На краешке стола, в фарфоровом блюдечке с коричневыми цаплями, лежала их фамильная драгоценность – черный бриллиант из кольца императрицы Елизаветы.

Женщины в роду Мордахиных, надо вам сказать, неизменно славились своей отчаянной смелостью.

ОТПУСТИЛО

Всю ночь Санчес обыскивал квартиру и подметал полы. В кармане брюк действительно обнаружилась прореха. Санчес зашил ее, но смириться с потерей бриллианта так и не смог.

Эта ночь, как она прошла? А как всякая ночь после потери...

– Я хочу своровать один раз и на всю жизнь – чтоб хватило и как отрезало! А то порой у меня деньги есть, а мне все равно воровать охота, словно меня черт ногой в спину толкает! – дословно вспомнил свою мольбу вор-рецидивист.

А утром... Он увидел в зеркале собственную круглую и заспанную рожу, когда брился. Стопроцентно счастливая физиономия смотрела на него из зеркала и саркастически ухмылялась.

– Отпустило, – вздохнул Санчес с великим облегчением и почувствовал, что правда – его отпустило...

На улице звенел трамвай, как металлическая городская цикада, а время летело кубарем... Он потерял бриллиант – и у него снова появился вкус к жизни, ведь для вора счастье – воровать! Его душа в конце концов оригинально выздоровела, и он снова стал похож на горячую вкусную котлетку, какую раздатчица аккуратно положила сверху макарон и подвинула в вашу сторону. Небольшой брюнет с ежиком подстриженных волос в стильной кепке и черных брюках. Он никогда не садился в метро, даже при наличии свободных мест, – ему всегда хотелось контролировать все. А сидя это сделать невозможно!..

Выйдя из подземки в центре города, Санчес закурил. Он долго глядел на старинные особнячки, в которых жили всякие старые перечницы и перцы, и предвкушал.

«Где он, мой бриллиант?.. Чью теперь согревает душу?»

ВЛАДЕЛЕЦ СЕТИ ПЛАТНЫХ ТУАЛЕТОВ

Шумный город шумел, а внутреннее спокойствие бабушки Домны передавалось ее внуку через взгляд. Максимилиан сегодня открывал два новых туалета в Центральном административном округе. Из обычных запущенных подвалов, выкупленных его фирмой, получились два уютных фирменных туалета с логотипом «Орхидеи» – розовым цветком над унитазом.

Бабушка Домна веселела на глазах, особенно когда Макс, интеллигентно улыбаясь, проговорил зажигательный минутный спич и на пару с мэром разрезал красную ленточку, которая загораживала проход в царство унитазов.

– Обустраивается Москва, обустраивается. Приобщаете народ к туалетной культуре. Хорошо задумано, вы – настоящий профессионал туалетного дела, Максимилиан Крымгиреевич, – пожал Максимилиану руку мэр. Затем опробовал белоснежный писсуар и был таков.

Новая кадровая политика «Орхидеи», наконец, дала свои плоды – прибыль по сравнению с прошлогодней увеличилась на 15%.

– Если не будешь щелкать клювом, уже через год станешь долларовым миллионером, Максимилиан, – рассуждал юрист Петр, когда они возвращались в офис в Центре инновации.

Бабушка Домна в это время вернулась домой – она неважно себя чувствовала. Был очень холодный октябрь.

– Сеть платных туалетов, – шептала под нос старушка, задумчиво глядя на растянутую майку Максимилиана и его безразмерные спортивные шаровары, лежащие на полу. – Надо же... Женился бы теперь на хорошей девушке. – Бабушка Домна поморщилась. – Внук ее вместе с юристом Петром вечерами пропадал в сауне с бассейном и караоке. – Хотя пусть погуляет, а то попадется какая-нибудь, а какая-нибудь нам, Хрусловым, не нужна! – вздохнула она и напялила на нос очки с красными веревочками.

Вот такая «философия» посещала временами старушку, пока она разглядывала свои руки, косясь одним глазом на икону.