Богачи. Фараоны, магнаты, шейхи, олигархи - Джон Кампфнер

Франсиско Писарро и его братья из небольшого испанского городка стояли во главе одной из первых золотых лихорадок. Бароны-разбойники девятнадцатого века и российские олигархи нашего времени многому у них научились. Невозможно выносить суждения о конкистадорах, не упомянув о тех, кто пришел им на смену в неустанном поиске богатств под землей.

Глава 6

Людовик XIV и Эхнатон: короли-солнца

Когда ты живешь ради мнения других, ты мертвец. Я не хочу жить, размышляя о том, каким меня запомнят.

Чего вы жаждете, если у вас и так есть все от рождения? Вы ищете славы. Что вы делаете, когда у вас больше земных благ, чем вам когда-либо может пригодиться? Вы строите свой город. Людовик XIV, Король-Солнце, семьдесят лет управлял всеми рычагами французского общества. Под его руководством Франция превращалась в виднейшую державу Европы, он утвердил систему абсолютной монархии, которая простояла до революции. Все в ней вращалось вокруг Версаля, дворца Людовика — его творения и опоры его власти. Экстравагантность Людовика опиралась на политический и экономический расчет. Версаль был построен не только ради тщеславия, он стал ключевой составляющей королевской власти. Заставив своих непокорных дворян покинуть Париж, Людовик навсегда поставил их в подчиненное положение. Он контролировал своих людей, их деньги и их жен. Но его государство было неспособно снизить траты на восславление одного-единственного человека и на финансирование его войн. Все это оплачивалось благодаря лишь одному источнику — налогам с бедных. Однако бюджет трещал по швам. К моменту смерти Людовика Франция погрязла в долгах.

Эта глава посвящена человеку, получившему свое богатство по наследству. Людовик не ведал, что чувствует тот, кто выбился из низов. У него не было нужды доказывать свою состоятельность. Он не интересовался покровительством как способом поддержать репутацию, завоеванную во время пути наверх. Он спонсировал величайших художников и писателей своего поколения, потому что это подобало королю. Правление Людовика — самое долгое в истории европейских монархий — опиралось на силу, богатство и на беспрекословную веру в божественную природу короля.

Человек, наиболее похожий на Людовика в этом смысле, жил тремя тысячелетиями ранее. История древнеегипетского фараона Эхнатона стала известна лишь благодаря историкам девятнадцатого века. Эхнатон, чье имя переводится как «оживший дух солнечного диска», правил Египтом в период его расцвета, в эпоху поздней XVIII династии (1353–1336 годы до н. э.). Он тоже построил свой собственный город, Ахет-Атон, впоследствии известный как Амарна. Не удовлетворившись этим, он взялся за создание своей собственной религии. В течение пяти лет после прихода к власти он заменил тысячелетнюю политеистическую традицию монотеистической; множество египетских богов и мифологий затмил один, господствующий над всеми, бог солнца Атон.

Оба монарха создали культы личности, основанные на образе солнца. Ради этого они возводили новые города и приручали элиты. А что может лучше продемонстрировать статус монарха, чем город, названный его именем, чем дворцы в древности и в XVII столетии или монументальные небоскребы современных глобальных мегаполисов?

Рождение будущего Людовика XIV было подарком небес. Его родители Людовик XIII и Анна Австрийская были женаты двадцать три года, и четверо их детей оказались мертворожденными. Поэтому когда 5 сентября 1638 года наследник престола появился на свет, хронисты назвали это чудом. Он был наречен Луи-Дьедонне, Людовиком Богоданным. Особенно хорошим предзнаменованием считалось то, что родился будущий король в воскресенье, и это событие было отмечено разведением костров, фейерверками, поэтическими сочинениями и речами.

В возрасте пяти лет Людовик взошел на престол под покровительством своей матери, которая, в свою очередь, доверила власть главному министру, итальянскому кардиналу Мазарини. Договоренности соблюдались, но в тот период Францию потрясло восстание, известное как Фронда. Множество мелких аристократов, возмущенных напористостью новой породы политиков, выступили на защиту своих феодальных привилегий. В 1648 году, когда к концу подходила Тридцатилетняя война[297], в Париже начались бои. Толпа ворвалась в королевский дворец и потребовала предъявить им их девятилетнего короля. Согласно легенде, Людовик притворился спящим. Мятежники отступили, удовлетворенные, будучи твердо уверены, что подчиняются не самоназначенным бюрократам, но лишь королю, «этой сияющей звезде, этому блистательному солнцу, этому дню без конца, этому центру, видимому со всех точек окружности»[298]. Четыре года спустя, после окончательной победы роялистских сил, король-подросток занимал самое почетное место на праздничном балете, одетый Аполлоном, с волосами, будто солнечные лучи, позолоченными и заплетенными в косички.

В 1661 году, в возрасте двадцати трех лет, Людовик наконец получил всю полноту власти. Последовали торжественные демонстрации искренней верности молодому королю, ибо годы беспорядков сыграли благотворную для него роль. Фронда дискредитировала дворянство, и Франция с энтузиазмом повернулась к Людовику, придя к выводу, что лишь монархия сможет сохранить порядок и добиться процветания.

Непопулярный Мазарини умер в том же году, и Людовик решил не подыскивать ему замену. Он собирался сам стать первым министром, полагая, что прочие министры должны отвечать непосредственно перед ним. Объявление об этом было встречено с недоумением и недоверием. Французский король не пытался напрямую управлять государственными делами с тех пор, как умер дед Людовика Генрих IV.

Чтобы добиться желаемой гегемонии, Людовику следовало быстро расправиться со своими соперниками. Самым значимым из них был Николя Фуке, маркиз де Бель-Иль и министр финансов во времена юности Людовика. Фуке имел небольшую частную армию и огромный дворец Во-ле-Виконт к юго-востоку от Парижа. В строительстве дворца участвовали 18 тысяч рабочих, он обошелся в 18 миллионов ливров и потребовал сноса трех деревень. Фуке выстроил практически монопольную систему патроната над известными художниками и писателями. По случаю восхождения короля на престол Фуке пригласил в свой замок шесть тысяч гостей, которых ждал ужин и постановка пьесы Мольера. Вечер завершился впечатляющим фейерверком.

Людовику не нравилось, что его затмевает какой-то маркиз. По его приказу Фуке арестовали и предъявили обвинение в измене и растрате. Истинным же его преступлением была попытка превзойти короля в богатстве и великолепии. Он был заточен в крепость, где и умер девятнадцать лет спустя[299]. Людовик изъял из его замка сто двадцать гобеленов, а также статуи и апельсиновые деревья. Это был ясный сигнал любым возможным соперникам короля в борьбе за власть, престиж и влияние. Как писал Вольтер, «в шесть часов вечера 17 августа Фуке был королем Франции. В два часа ночи он стал никем». Конечно, Фуке воспользовался Фрондой, чтобы накопить огромное состояние. Но разве он один? Большинство аристократов занимались тем же. Ошибка Фуке была в том, что он не успел осознать перемены во власти.

А вот Жан-Батист Кольбер успел. Это Кольбер отдал приказ об аресте Фуке и сменил его в роли человека, ответственного за финансы страны и королевскую репутацию. Он стал министром финансов, главой центрального банка и политтехнологом в одном лице. Но каким бы могущественным ни был Кольбер по сравнению с другими чиновниками, он никогда не перечил своему королю.

После ареста Фуке все писатели и художники, состоявшие у него на службе, переместились в королевское хозяйство. В июне 1662 года Людовик XIV организовал в Тюильри грандиозную двухдневную «Карусель», превосходившую празднества его былого соперника по зрелищности и экстравагантности. Пять дворянских команд сражались в поединках и фехтовали, одетые в костюмы римлян, персов, турок, индейцев и американцев; победитель каждого дня получал бриллиант и портрет короля в раме из драгоценных камней[300].

Кольбер заказал поэту и критику Жану Шаплену доклад о том, как использовать искусство «для сохранения великолепия королевских предприятий»[301]. Задача ни много ни мало заключалась в том, чтобы реорганизовать культуру и сконструировать образ абсолютной королевской власти. Важнейшими инструментами контроля стали академии, учрежденные в правление Людовика. Такой прецедент уже был: в 1634 году кардинал Ришелье, главный министр Людовика XIII, обнаружил, что группа интеллектуалов проводит в Париже тайные собрания. Решив нейтрализовать этот источник возможной культурной автономии и диссидентства, Ришелье основал Французскую академию, чтобы дать интеллектуалам финансовое спонсорство в обмен на политическую лояльность. Кардинал заявлял: «Вопросы политические и моральные должны рассматриваться в Академии в соответствии с властью принца, положением правительства и законами страны»[302]. Людовик XIV и его министры развили этот принцип: они учредили академии по самым разным дисциплинам, от живописи и скульптуры до точных наук, музыки и архитектуры.