Живой Журнал. Публикации 2001-2006 - Владимир Сергеевич Березин

и мне потребовалось с полчаса, чтобы доехать до деревни. То ли поддавшись чувствительным воспоминаниям, то ли движимый своей молодой смелостью, но я решил переночевать в доме критиков Журавлёва и Иссыккулева.

И вот, я соскочил с мотоцикла и постучал в знакомые ворота — никто не отзывался. Пришлось просто толкнуть створки и войти во двор. Оставив мотоцикл под навесом, я направился прямо в дом. Но уже войдя, боковым зрением, я увидел на заднем дворе всю компанию — страшного Горчева, который опирался на окровавленный кол, дальше вырисовывалось бескровное лицо критика Журавлёва, за ним был черноусый Иссыккулев. Все они, казалось, следили за каждым моим движением. Они, верно, ждали, что я лягу в проклятом доме спать…

"Пора убираться, — подумал я, — и чем быстрей, тем лучше". Мотоцикл мой ещё не остыл и завёлся мгновенно — однако вампиры не сразу встревожились. Я посмотрел, открыты ли ворота, вскочил в седло и дал газу.

Кажется, мое внезапное бегство сперва обескуражило их, так как некоторое время я не различал в ночи других звуков, кроме мерного рокота мотоцикла. Я уже почти поздравлял себя с удачей, как вдруг услышал позади шум — стал слышен быстрый топот ног, как если бы ко мне приближался бегом отряд десантников из американского фильма.

Вскоре меня коснулось холодное дыхание, и та самая фантастическая женщина прыгнула на седло сзади меня.

— Сердце мое, милый мой! — говорила она. — Вижу одного тебя, одного тебя хочу — прости мне, милый, прости!

Обняв, она пыталась опрокинуть меня назад и укусить за горло. Завязалась страшная и долгая борьба, но мне удалось, схватив одной рукой за пояс, другою — за дреды, бросить её на землю.

Тысячи безумных и ужасных образов, кривляющихся личин преследовали меня. Критики Журавлёв и Иссыккулев неслись по краям дороги и пытались перерезать мне путь. Действуя колом, как пращой, старый Горчев начал кидаться в меня своими внуками и прочим мусором.

Я уклонился от этой дряни, но один гаденыш вцепился — не хуже настоящего бульдога — в глушитель, и я с трудом оторвал его цепкие пальцы от раскалённого металла. Другого ребёнка мне таким же образом кинули вслед, но он упал прямо под колесо и был раздавлен.

Не помню, что произошло ещё, но когда я пришел в себя, было уже вполне светло, я лежал на дороге, а рядом валялся разбитый мотоцикл.

Как бы то ни было, я и сейчас содрогаюсь при мысли, что если бы я продолжал ездить на украинские Конвенты, то верно, в третий раз не миновал бы эту деревню…

Мы выслушали эту историю с трепетом, и окружили рассказчика, медленно сжимая кольцо. Что-то упало и покатилось по коридору, откуда вышли критики Журавлёв и Иссыккулев и встали в наш круг.

Извините, если кого обидел.

19 мая 2005

История про писателя Коровина

… Но это ещё что — я видел писателя Макса Коровина.

Макс Коровин был предводителем донецких, и приезжал на Конвенты со своей свитой. Это были люди в кожаных пиджаках по особой донецкой моде — рукава у этих пиджаков были специально короткие, и показывали на одном запястье часы «Роллекс» на золотом браслете, а на другом — серебряную пластинку неизвестного предназначения на такой же цепочке.

Давным-давно Макс Коровин вёл бизнес в Германии. Про него рассказывали, что он как-то плясал на дискотеке в чёрной майке, на которой было написано что-то типа: «Kümmeltürken! Sie haben drei problemen. Das wissen alle Frösche im Teich».

К нему, пританцовывая, подошёл турок и спросил, чё это писатель Коровин знает о разных проблемах.

— Это ваша первая проблема, — отвечал Коровин. — Вас вот никто не трогает, а вы начинаете беспокоиться.

Турок начал нервничать, и сказал, что на выходе с ним разберутся.

— Вот это ваша вторая проблема, — невозмутимо сказал Коровин. — Вы, не понимая ваших проблем, норовите с ними разобраться.

Когда он вышел с дискотеки, то увидел трёх турок, которые тут же достали кривые турецкие ятаганы и приблизились к нему.

— А вот это — ваша третья проблема. Вечно вы, турки, приходите на перестрелку с ножами.

Вот какой был человек, этот Макс Коровин.

Наверное, всё это было написано в его книгах, но меня постоянно губила лень и нелюбовь к чтению.

И вот я сидел с ним и его товарищами за одним столом и говорил о Померанцевой революции, девушке с рулём на голове и прочих удивительных событиях. Приглашённые девушки, раскинув ноги по всей комнате, пили кофе из крохотных чашечек, оттопырив мизинцы.

В этот момент в комнату ввалился вдребезги пьяный писатель Пронин и с порога заорал:

— Ну что, пидорасы, зачем собрались?!

И тут же, споткнувшись о ковёр, растянулся на полу.

Крепкие ребята в кожаных пиджаках мгновенно сунули руки внутрь своих пиджаков, девушки, бросив чашки, закрылись крохотными кофейными блюдечками, а я, имея богатый жизненный опыт, просто упал на пол — как жаба.

Писатель Коровин поднял руку, и всё замерло. Даже кофейная куща испуганно висела в воздухе.

— Так вот, — сказал он спокойно. — Что у нас хорошо, так это то, что зелень можно поменять на каждом углу. А тут — нет.

Никакого писателя Пронина на ковре, впрочем, уже не было.

Извините, если кого обидел.

20 мая 2005

История про критика Питерского

…Но это что — я видел критика Василия Питерского. Критик Питерский был очень даже себе критик — потому что он написал предисловия к тысяче книг, и в каждой газете наличествовала его правильная рецензия на какую-нибудь бессмысленную и никчемную книжку.

С зычным криком:

— Я Питерский! — распахивал он ногой двери в редакции разных журналов. Да выглядел он очень импозантно — ходил по улицам в своей полковничьей шинели со споротыми погонами, похожий на вернувшегося на Родину белогвардейца, что вдруг решил основать Дворянское собрание.

Я с ним познакомился давным-давно — в одном губернском городе сопредельной страны, когда пошёл в музей сексуальных культур. В этом городе я как-то шёл спокойно улице, и внезапно увидел вывеску: «Музей Сексуальных Культур». Это меня очень обрадовало, даже возбудило — я пробежал во двор, пробрался между гаражами, обогнул лужу, наконец, поднялся на крыльцо, подёргал ручку.

Было заперто — печально и уныло, как в душе старика на последнем свидании.

Тем же вечером я, разговаривая с местными жителями, вспомнил про этот музее.

— Сходи, — сказали они, — ещё раз сходи. Мы тоже несколько раз ходили — повезло с третьего. Там с расписанием