Руссо и Революция - Уильям Джеймс Дюрант

Он любил делать ремонт в своей квартире своими руками; он был хорошим мужем среднего класса. В одной из его комнат хранились географические принадлежности, глобусы, карты, некоторые из которых он нарисовал сам; в другой — инструменты для работы по дереву; в третьей — кузница, наковальня и множество железных инструментов. Несколько месяцев он трудился над изготовлением гигантских часов, которые должны были фиксировать месяцы, фазы луны, времена года и годы. Несколько комнат занимала его библиотека.

Франция любила его до самой смерти и после нее, ведь именно Париж, а не Франция, гильотинировал его в 1793 году. В те первые годы признание было почти всеобщим. «У вас очень хороший король, — писал Фридрих Великий д'Алемберу, — и я поздравляю вас от всего сердца. Короля, который мудр и добродетелен, соперники боятся больше, чем принца, который обладает лишь храбростью». И д'Алембер ответил: «Он любит добро, справедливость, экономию и мир… Он именно тот, кого мы должны были бы желать в качестве нашего короля, если бы судьба не подарила нам его».64 Вольтер соглашался с ним: «Все, что Людовик сделал с момента своего воцарения, очень привязало его к Франции».65 Гете в старости вспоминал о благоприятном начале:

Во Франции новый и благосклонный государь выказывал самые лучшие намерения посвятить себя устранению стольких злоупотреблений и достижению самых благородных целей — внедрению регулярной и эффективной системы политической экономии, отказу от произвола и управлению только на основе закона и справедливости. Самые радужные надежды охватили весь мир, и уверенная в себе молодежь обещала себе и всему человечеству светлое и благородное будущее.66

V. МИНИСТЕРСТВО ТЮРГО: 1774–76 ГГ

Первой задачей Людовика XVI было найти способных и честных министров, которые бы исправили хаос в администрации и финансах. Народ требовал отозвать изгнанные парламентеры; он отозвал их и уволил Мопеу, который пытался их заменить. В качестве главного министра он вернул в Версаль Жана-Фредерика Фелипо, графа де Морепа, который был государственным министром с 1738 по 1749 год, был смещен за клевету на мадам де Помпадур, а теперь вернулся к власти в возрасте семидесяти трех лет. Это был благосклонный, но неудачный выбор, поскольку Морепас, прожив десять лет в своем сельском поместье, потерял связь с развитием Франции в экономике и мысли, и в нем было больше остроумия, чем мудрости. Для ведения иностранных дел двадцатилетний король выбрал Шарля Гравье, графа де Верженна, для военного министерства — графа Клода-Луи де Сен-Жермена, а для морского министерства — Анну-Роберт-Жак Турго, барона де Ольн.

На предыдущих страницах мы видели его семинаристом, лектором о христианстве и прогрессе, другом физиократов и философов, предприимчивым и благодетельным интендантом в Лиможе. Придворные дэвоты предупреждали Людовика, что Тюрго — неверующий человек, который писал статьи в «Энциклопедию»;67 Тем не менее, 24 августа 1774 года король выдвинул его на самый важный пост в правительстве — генерального контролера финансов. Место Турго в военно-морском флоте занял Габриэль де Сартин, который расточительно тратился на строительство флотов, которые должны были помочь освободить Америку, и полагался на Турго в поисках средств.

Турго был таким французом, каким Людовик XIV имел Кольбера, преданным служению своей стране, дальновидным в своих взглядах, неутомимым, неподкупным. Он был высок и красив, но ему не хватало граций, присущих мужчинам, которых полируют в салонах, хотя его горячо приветствовала мадемуазель де Леспинас. Его здоровье было принесено в жертву работе; большую часть времени, когда он трудился над перестройкой французской экономики, он был прикован к своим комнатам с подагрой. Он пытался вместить четверть века реформ в одно короткое министерство, потому что чувствовал, что его пребывание на посту небезопасно. Ему было сорок семь лет, когда он пришел к власти, сорок девять, когда он ее потерял, пятьдесят четыре, когда он умер.

Вместе с физиократами он считал, что промышленность и торговля должны быть максимально свободны от регулирования со стороны правительства или гильдий; что земля — единственный источник богатства; что единый налог на землю — самый справедливый и практичный способ получения доходов; и что все косвенные налоги должны быть отменены. От философов он перенял религиозный скептицизм и терпимость, веру в разум и прогресс, надежду на реформы с помощью просвещенного короля. Если бы монарх был человеком умным и добрым и принял бы философию в качестве своего руководства, это была бы мирная революция, гораздо лучшая, чем бурное и хаотичное восстание, которое могло бы разрушить не только старые злоупотребления, но и сам общественный порядок. Теперь этот королевский тезис Вольтера предстояло проверить на практике. Философы вместе с физиократами радовались приходу к власти Тюрго.

В Компьене 24 августа 1774 года Тюрго отправился поблагодарить Людовика XVI за назначение в министерство финансов. «Я отдаю себя не королю, — сказал он, — а честному человеку». Людовик, взяв руки Турго в свои, ответил: «Вас не обманут».68 Вечером того же дня министр отправил королю письмо, в котором изложил основные положения своей программы:

Никакого банкротства, ни явного, ни завуалированного.

Никакого повышения налогов, причина этого кроется в состоянии вашего народа.

Никаких кредитов… потому что каждый кредит требует в конце определенного времени либо банкротства, либо повышения налогов.

Для решения этих трех задач есть только одно средство. Это сокращение расходов ниже доходов, причем настолько, чтобы обеспечить ежегодную экономию в двадцать миллионов, которые будут направлены на погашение старых долгов. Без этого первый же выстрел приведет государство к банкротству.69

(Позже Неккер прибег к займам, и война 1778 года привела Францию к банкротству).

Отметив, что годовой доход правительства составляет 213 500 000 франков, а годовые расходы — 235 000 000 франков, Тюрго распорядился провести различные экономические мероприятия и издал распоряжение, согласно которому ни один платеж из казны не должен производиться на любые цели без его ведома и согласия. Он стремился стимулировать экономику, шаг за шагом устанавливая свободу предпринимательства, производства и торговли. Он начал с попытки восстановить сельское хозяйство. Обычно, чтобы избежать недовольства в городах, правительство контролировало торговлю зерном, регулируя его продажу фермером оптовику и оптовиком розничному торговцу и ограничивая цены на хлеб. Но низкие цены для крестьянина