Руссо и Революция - Уильям Джеймс Дюрант

была жена и дом как точка опоры, или база для операций. Он ухаживал за овдовевшей маркизой де Вермену; она отказала ему, но привезла из Женевы красивую и талантливую Сюзанну Куршод, которая недавно избежала брака с Эдуардом Гиббоном. Неккер влюбился в Сюзанну и женился на ней в 1764 году. Их взаимная преданность на протяжении всей насыщенной событиями жизни — одна из ярких красок в калейдоскопе той неспокойной эпохи. Они устроили дом в его банке, и там она открыла салон (1765), куда приглашала писателей и людей, занимавшихся бизнесом, надеясь, что эти дружеские отношения сгладят и осветят путь ее мужа.

Неккеру самому хотелось писать. Он начал в 1773 году с «Элогии Кольбера», которая была отмечена Французской академией. Теперь он отошел от дел и вступил в политическую борьбу с эссе «Законодательство о зерне», которое противостояло политике laissez-faire Тюрго. Маленькая книжка заслужила похвалу Дидро, которому, возможно, понравился параграф, где банкир (читавший Руссо) говорит как социалист. Неккер напал на

Власть класса собственников в обмен на труд платить самую низкую возможную заработную плату, которой хватает только на самое необходимое… Почти все гражданские институты были созданы владельцами собственности. Можно сказать, что небольшое число людей, разделив между собой землю, создало законы как союз и гарантию против множества… Последние могли сказать: «Какое значение имеют для нас ваши законы о собственности? У нас нет собственности; или ваши законы о справедливости? Нам нечего защищать; или о свободе? Если мы завтра не будем работать, то умрем!»90

22 октября 1776 года по рекомендации Морепа Людовик XVI назначил Неккера «директором королевского казначейства». Это было апологетическое прозвище. Некоторые прелаты протестовали против того, чтобы позволить швейцарскому протестанту управлять деньгами нации; Морепас ответил: «Если духовенство будет оплачивать долги государства, оно может участвовать в выборе министров».91 Чтобы скрыть реальное положение дел, французский католик Табуро де Рео был назначен генеральным контролером финансов, формально являясь начальником Неккера. Оппозиция со стороны духовенства стихала по мере того, как Неккер демонстрировал свою набожность. 29 июня 1777 года Табуро подал в отставку, и Неккер был назначен генеральным директором финансов. Он отказался от жалованья; напротив, он одолжил казне два миллиона ливров из своих собственных средств.92 Ему по-прежнему было отказано в звании министра, и он не был принят в Королевский совет.

Он хорошо справлялся со своими обязанностями в рамках своего характера и власти. Его учили решать проблемы банковского дела, а не государства; он умел умножать деньги успешнее, чем управлять людьми. В финансовой администрации он установил лучший порядок, подотчетность и экономию; он упразднил более пятисот синекур и лишних должностей. Пользуясь доверием финансового сообщества, он смог запустить займы, которые в течение года принесли казне 148 000 000 ливров. Он провел несколько мелких реформ, сократив несправедливость в налогообложении, улучшив больницы и организовав ломбарды для предоставления денег бедным под низкий процент. Он продолжил усилия Тюрго по контролю за расходами двора, королевского дома и королевы. Сбор косвенных налогов был возвращен генеральным фермерам (1780), но Неккер сократил их число и подверг их более тщательному изучению и контролю. Он убедил Людовика XVI разрешить создание провинциальных собраний в Берри, Гренобле и Монтобане и создал важный прецедент, постановив, что в этих собраниях представители Третьего сословия (среднего и низшего классов) должны быть равны представителям дворянства и духовенства вместе взятым. Король, однако, выбирал членов этих собраний и не давал им никаких законодательных полномочий. Неккер одержал значительную победу, побудив короля освободить всех оставшихся крепостных в королевском домене и предложить всем феодалам сделать то же самое. Когда они отказались, Неккер посоветовал Людовику отменить все крепостное право во Франции с выплатой компенсаций хозяевам, но король, заключенный в свои традиции, ответил, что право собственности — слишком фундаментальный институт, чтобы отменять его указом.93 В 1780 году, опять же по подсказке Неккера, он приказал положить конец судебным пыткам, отказаться от использования подземных тюрем и отделить заключенных, должным образом осужденных за преступления, от еще не судимых, а обе эти группы — от тех, кто был арестован за долги. Эти и другие достижения первого министерства Неккера заслуживают большего признания, чем они обычно получают. Если мы спросим, почему он не стал резать глубже и быстрее, то вспомним, что Тюрго порицали за то, что он действовал слишком быстро и нажил слишком много одновременных врагов. Неккера критиковали за то, что он вместо повышения налогов привлекал кредиты, но он считал, что народ уже достаточно обложен налогами.

Мадам Кампан, всегда внимательно следившая за развитием драмы, хорошо подытожила отношение короля к своим министрам: «Тюрго, Малешерб и Неккер считали, что этот принц, скромный и простой в своих привычках, охотно пожертвует королевской прерогативой ради прочного величия своего народа. Сердце его располагало к реформам, но предрассудки и страхи, а также крики благочестивых и привилегированных лиц запугивали его и заставляли отказаться от планов, которые подсказывала ему любовь к народу».94 И все же он осмелился сказать в публичной прокламации (1780), вероятно, подготовленной Неккером, что «налоги беднейшей части наших подданных» «увеличились в пропорции гораздо большей, чем у всех остальных», и выразил «надежду, что богатые люди не будут считать себя обиженными, когда, возвращенные к общему уровню [налогообложения], они должны будут нести расходы, которые они давно должны были разделить с другими более равномерно».95 Он содрогался при мысли о Вольтере, но его либеральный дух невольно формировался под влиянием работы, которую Вольтер, Руссо и философы в целом проделали, чтобы разоблачить старые злоупотребления и вдохнуть новую жизнь в гуманитарные чувства, ранее ассоциировавшиеся с христианством. В первой половине своего правления Людовик XVI начал реформы, которые, если бы их продолжили и постепенно расширили, могли бы предотвратить революцию. И именно при этом слабом короле Франция, разоренная и униженная Англией при его предшественниках, нанесла смелый и успешный удар по гордой Британии и в процессе помогла освободить Америку.

VII. ФРАНЦИЯ И АМЕРИКА

Философия в кои-то веки согласилась с дипломатией: труды Вольтера, Руссо, Дидро, Рейналя и сотни других подготовили французский ум к поддержке колониального и интеллектуального освобождения, а многие американские лидеры — Вашингтон, Франклин, Джефферсон — были сыновьями французского Просвещения. Поэтому, когда Сайлас Дин приехал во Францию (март 1776 года), чтобы попросить заем для