Адептус Астартес: Омнибус. Том II (ЛП) - авторов Коллектив

Живодер опять повернулся к остальным культистам, что слушали его так, будто бы сам Кровавый бог говорил с ними.

— Мы не позволим им, братья! Мы ударим как один, и они не смогут сломить нас на нашем пути к космопорту! Кровь Кровавому богу!

Но Живодер уже видел, отряд гаталаморцев, собиравшихся возле Рекобы, чье лицо было искажено ненавистью. Он уйдет прямо в ловушку десантников.

"Что ж, пусть умрут", — подумал Живодер.

Может быть, его люди смогут нанести хоть какой-то вред десантникам, прежде чем его орда докатится до них. Это к лучшему. Пытаться остановить Рекобу, значит драться с собственными людьми, а он не мог позволить своей армии развалиться на части сейчас. Пусть десантники думают, что их план работает, что они могут уничтожить армию Кровавого бога по частям.

То-то будет радости, когда черепа врагов украсят землю Эмпириона IX, тогда как его армия будет на пути к священной резне.

Пусть умрут.

* * *

Полуденное солнце почти не оставляло теней на улицах окраин покинутого города. Единственное поселение Эмипириона IX было покинуто, когда стало ясно, что запасы полезных ископаемых были намного скуднее, нежели предсказывали геологи Адептус Механикус. И так он пустовал сотни лет до нынешнего момента, когда судьбе стало угодно, чтобы именно тут решились судьбы миллиардов.

Ателленас выбрал для второй линии укреплений цепочку ветхих жилых домов из уродливого серого пласкрита. Его отряд располагался в верхних этажах одного здания, а Опустошители в соседнем. Под ними, широкие улицы, предназначенные для проезда бурильных машин и грузовиков с рудой, были пусты и завалены кусками кирпича и битого стекла. Стояла тишина. Даже воздух был неподвижен. И только авточувства Ателленаса чувствовали запах крови.

— Вообще-то, они ничего не говорили, сэр, — Кителленас, разговаривая с командиром лицом к лицу, тщательно подбирал слова, потому что эта ситуация не была нормальной для десантника. Бунт. Незнакомое ощущение тьмы в воздухе.

— Но я уверен. Их жесты, голоса… Они… недовольны, сэр. Недовольны вами.

Командор Ателленас взглянул на своего сержанта-штурмовика. Как и все Черные Храмовники, Кителлиас был тестирован без собственного ведома, на предмет склонности к неповиновению, и был отмечен, как наиболее подверженный бунту во всем отделении Ателленаса. Инициативность и уверенность в себе делали Кителлиаса идеальным сержантом-штурмовиком, но, в то же время, своевольным и опасным. И все же, он был единственным десантником, которому Ателленас мог в данный момент доверять.

В данном случае вопрос не стоял о том, чтобы отдать жизнь за кусочек победы. Опасность порождалась не трусостью или злобой. Валериану и, возможно, всем остальным приказали оставить целую систему своих убеждений, все свои понятия о правильном и неправильном. Отступить перед лицом врага, перед Хаосом, было квинтэссенцией порока для десантника.

Он требовал от своих людей поступать неправильно. Какой командор или космодесантник имеет на это право?

— Ты правильно сделал, что сказал об этом, Кителлиас, — произнес он. — Как твой отряд?

— В порядке, но не более.

— А твоя рука?

Кителлиас посмотрел на свою кисть. Кровь быстро запеклась на пластали в том месте, где выстрел лазгана сжег ему три пальца.

— У меня все еще есть палец для стрельбы, сэр. Операции не требуется.

— Хорошо.

— Следующую волну поведет лидер похуже, но их будет все так же много. Используем улицы. Ты со своим отрядом выманишь их сюда. Мы с Валерианом расстреляем их сверху. Все ясно?

— Так точно, сэр.

Сопла прыжкового ранца Кителлиаса вспыхнули, и сержант перелетел через широкое окно без стекол на крышу противоположного здания, чтобы провести необходимые ритуалы над вооружением своего отряда.

— Валериан?

— Сэр?

Даже сквозь коммуникатор, в голосе Валериана ясно чувствовался еле скрываемый гнев.

— Выдвигайтесь на позиции, вторая волна здесь.

— Ауспекс молчит, сэр.

— Они близко. Их сложно будет сломить поначалу, но вскоре их строй будет рассеян. Когда Кителлиас отступит, вы откроете огонь. Штурмовики преследуют отставших.

— А потом, сэр? Следующая волна?

— Выполняйте, сержант!

Ателленас и его отряд собрались у окон на четвертом этаже, проверяя болтеры, готовясь превратить улицу под собой в реку огня.

Горизонт перед ними дернулся, потемнел и двинулся в их сторону.

Вторая волна.

* * *

— Во имя каждого благословенного зеленого острова гаталаморского моря, во имя всех павших, мы умрем или станем свободными!

Рекобу переполняла гордость. Они маршировали как на учениях, будто бы они снова были на Гаталаморе, до того, как потеряли столь многих из-за идиотизма командиров Гвардии, до того, как встретили безумца, с голосом бога, что принял их в самый тяжелый час и взял в свою личную армию.

Им не нужен был Империум. Но и в Живодере они тоже не нуждались. Для них он просто был очередной дурак, что разбрасывался людьми Рекобы. Ну что ж, если им суждено умереть, они погибнут в схватке с врагом, десантниками.

Космодесант! Гвардия бросала миллионы солдат на съедение очередному врагу, а десантники без потерь снимали сливки с их победы, нанося решающий удар в уязвимое место, путь к которому был выложен телами гвардейцев.

Они узнают, что такое отчаяние. Рекоба лично удостоверится в этом!

Во главе колонны некоторые сбивались на бег, чтобы поскорее схлестнуться с десантниками, что прятались где-то в жилых домах вокруг них. Пока остальные его люди маршировали по главной дороге, распевая песни, с лазганами наготове, передовые отряды выламывали двери, и врывались в дома, выискивая врага.

Его люди! Рекоба был горд. Они все еще были его солдатами, не смотря на все то, во что Империум их поверг.

Сперва, они учуяли запах, металлический запах горящего топлива. Потом белый шум, упал с небес на выхлопах прыжковых ранцев прямо во главу строя.

— Огонь! — завопил Рекоба. — Открыть огонь!

Но многие из его людей не успели даже нажать на спусковой крючок, а Черные Храмовники уже набросились на них. Антрацитовая броня десантников переливалась в лучах яркого полуденного солнца, черные кресты на белых наплечниках сверкали, цепные мечи рвали культистов на части, а болт-пистолеты изрыгали пламя.

Рекоба увидел, как на одном, нет, на двух десантниках, повисла целая орава безоружных культистов и утянула вниз. Еретики похватали первое, что было под рукой — обломки пласкрита, вырванного из мостовой мощными залпами огня, и принялись за десантников. Сам Рекоба открыл огонь из своего болтера, видя, как броня этих двоих поддавалась ударам пласкрита. Он услышал, как доспехи десантников проломились, и вместе со своими людьми почувствовал, как его окрыляет сила, заставляя сражаться дальше.

Десантники привыкли, что враг бежит от них. Но не теперь! Это гаталаморцы! Гаталаморцев невозможно победить!

Остальные штурмовики отступили к ближайшему зданию, оставляя за собой трупы, но еще больше культистов… нет, не культистов, теперь они снова были Гвардией, окружала их, и очереди из лазганов создавали вокруг десантников сплошную стену ярчайшего огня. Еще один из них упал, и искры сыпались с его брони. Он все еще стрелял, погибая под ружейными прикладами и голыми кулаками Гвардейцев.

Рекоба присоединился к своим людям, что преследовали десантников. Строй был забыт, некоторые все еще распевали песни и все жаждали сражаться, первая кровь была пролита.

* * *

— Беглый огонь! Цель — толпа.

Ателленас наблюдал, как неиссякаемый поток смерти устремился с верхних этажей здания вниз на улицу, прорывая дыры в толпе культистов, поглощая их дюжинами. Залпы тяжелого болтера пробивали кровавые коридоры в гуще еретиков, а выстрелы из плазмогана падали, словно капли жидкого огня, что растекался, как вода, сжигая все на своем пути. Стоял невероятный шум, ревели взрывы, смешиваясь со стонами умирающих и шипением горящей плоти. Но авточувства Ателленаса отфильтровали все постороннее, выделяя лишь каналы связи.

— Кителлиас в канале. Под огнем. Трое потеряно. Контратакую.

Итак, первые потери. Тактика Ателленаса стоила жизни десантникам. Теперь грядущий бунт станет еще более серьезным врагом.

Болтеры тактического отделения Ателленаса присоединили свой огонь, выискивая цели в гуще культистов, пронизывая их стрелами визжащей стали. Строй превратился в ничто, и улицы были завалены бурлящей, пылающей массой охваченных одновременно ненавистью и паникой, толкающих друг друга, воющих и умирающих десятками людей. Культисты не отступали, но они были сломлены.