Адептус Астартес: Омнибус. Том II (ЛП) - авторов Коллектив

В его распоряжении было тридцать десантников. Тридцать солдат, чтобы остановить армию, которая никогда не сдавалась, не чувствовала боли, чьим единственным смыслом существования было пить кровь священного Империума Человечества.

Но Ателленас знал, что должен победить. Храм на задворках покинутого города этой планеты был построен еще во времена Великого Похода, когда люди, задолго до того, как их веру подхватили Экклезиархи и прочие чиновники, вдруг провозгласили Императора — богом. И во имя той веры, что воздвигла храм, командор поклялся, что ни один еретик не покинет планету живым.

Сержант Валериан перебрался через разрушенную стену, пригибаясь, чтобы не быть замеченным.

— Командор, они в пределах видимости. Покинули корабль.

— Потери есть?

— Приземлились достаточно удачно. Большинство выжило.

— Численность?

Валериан запнулся, его огрубевшее лицо нахмурилось.

— Лучше взгляните сами, командор.

Сержант Опустошителей передал Ателленасу прицел от лазерной пушки. Ателленас пробрался к ограде храма, откуда, на фоне предрассветного неба был хорошо виден огромный, покрытый шрамами и вмятинами, дымящийся остов разбитого корабля ренегатов.

Он посмотрел в прицел и впервые увидел врага. Автоматически, он считал их — одни мародерствуют среди мертвых, другие, кавалерия, тащат упрямых лошадей из трюмов, третьи, самая большая группа, собрались вокруг вожака. Это были культисты, в большинстве почти голые, с повязанными вокруг бедер рубашками, босые, кожа испещрена шрамами и перемазана кровью, вооружены чем попало. Лазганы, ножи, острые куски металла и даже несколько тяжелых орудий на повозках с лошадьми. У всех одинаковая дикость в глазах, ярость, смешанная с отчаянием и неосознанным страхом, ощущение предательства, готового выплеснуться ежесекундно. Ателленас прикинул их число. Шесть тысяч, плюс-минус.

А вожак. Если нужно доказательство того, что это происки Кровавого бога, то вот оно. Высокий, не слишком мускулистый, но жилистый и могучий, едва ли не сияющий внутренней энергией. Из одежды лишь окровавленные лохмотья на бедрах, черные спутанные волосы, свирепое заросшее лицо, тело покрыто языческими символами. На месте одной из рук имелась пара промышленных гидравлических ножниц такого огромного размера, что кончики их касались земли. Лезвия были старыми и износившимися, но даже в неярком свете бритвенно-острые кромки отливали серебром.

Сверкая глазами и жестикулируя, он говорил что-то собравшимся еретикам, и его слова были настолько напитаны злобой, что, даже на таком расстоянии, Ателленас почувствовал их мощь.

— Валериан?

— Да, командор!

— Отметьте себе, мы обнаружили "Гаталамор-23".

— Живодер? Но он же…

— Он много более чем просто слух, Валериан. Он существует, и он здесь. У него четыре тысячи с Гаталамора и другие. Вероятно, гурианские мятежники и кавалерия, — Ателленас передал прицел обратно. — Подготовьте укрепления. Живодер скоро узнает, что мы здесь. Он нападет с рассветом.

Пока Валериан отдавал приказы окопавшейся группе Опустошителей, а тактические и штурмовые отделения готовили свое оружие к предстоящей схватке, Ателленас размышлял о слухах и официальных версиях. То, что известная своим благочестием планета Гаталамор, предоставила Живодеру рекрутов в его армию, для Экклезиархии было невыносимо. Она объявила Живодера слухом, выдуманным врагами Администратума.

Ателленас был предан Терре, а не Экклезиархии, и он был бы рад, развеять этот слух, но…

Говорили, что Живодер был обычным преступником. Его везли с одного мира-улья, то ли с Некромунды, то ли с Ластарати, на другой, когда он вдруг сбежал. Люк переборки, что запечатывал бриг, оторвал ему руку, но, несмотря на шок и потерю крови, он выжил и продолжил сражаться. В бортовом журнале дрейфующего, выжженного изнутри корабля-тюрьмы осталась запись о вмешательстве в работу плазменного реактора, что привела к его перегрузке. Обугленные тела находившихся на борту были извлечены. Все, кроме одного.

Гаталамор был планетой, где Живодер потом появился и именно после тех событий, его стали так называть. Офицеры полка, в который он проник, были зарезаны ночью, а их содранная кожа была вывешена на флагшток казармы. Через три дня по его прибытии, несколько тысяч самых преданных солдат Гвардии исчезли, захватив транспорт с орбиты и оставив после себя окровавленный алтарь черепов на плацу в насмешку над теми, кто остался.

Эти истории, судя по всему, имели под собой некоторое основание, остальные были либо анекдотами, либо сказками о том, как Живодер совращал людей в Хаос одними лишь словами, о странных знамениях, что сопровождали его и о помехах в Астрономиконе всякого корабля, что пытался преследовать его армию.

Ателленас был командором очень долгое время, а космическим десантником еще дольше. Он знал, что осторожные люди не верят ничему, что не видели сами и истинный лидер сможет отличить правду от лжи.

А правда была в абсолютной чудовищности Живодера, силе, с которой он совращал самых стойких людей с ужасающей легкостью. Такие враги как он, внушали Империуму, что зиждился на людских душах наибольший страх, так как именно эти души Живодер починял себе.

* * *

— Братья! Сыны крови! В этот день мы столкнемся с последним врагом! Можно считать, что Кровавому богу угодно последний раз испытать нас перед тем, как мы истинно послужим ему, принеся в жертву миллион жизней махарианцев!

Слова крови врезались в их умы, доводя жажду крови до предела. Живодер никогда еще не был так благодарен ораторскому дару — ни армия, ни Космический Десант не могут противостоять людям, для которых нет большей радости, чем резня.

— Но истина, сыны крови, в том, что мы угодили ему так, что он дает нам возможность добыть еще черепов! И каких! Десантники, отребья человечества, слепые машины Империума здесь, чтобы умереть во имя Его и показать слабакам Его мощь!

Живодер высоко воздел невредимую руку, и толпа вокруг него разразилась восторженными криками, вопя в безумной радости от предстоящего сражения. Многие погибли во время крушения и многие были ранены или ослабли, так что жажда крови убила бы их. И все равно, их было много. Они пронесутся сквозь город, захватят космопорт и братья на орбите поднимут их, чтобы донести до конечной точки путешествия, Махарии, мира с тридцатью миллиардами душ, где они все погибнут в безумной оргии резни во имя Кровавого бога. Невозможно будет представить количество гибнущих, бессмысленную орду слабаков, которые будут умирать до тех пор, пока жив последний культист.

И такова будет милость Кровавого бога, что он, Живодер, станет его Избранным, бессмертным чемпионом, убивающим самые звезды во имя Его.

— Братья! — снова вскричал он. — К оружию! Имперская шваль умрет с восходом солнца.

Культисты бросились врассыпную, чтобы подготовиться: зарядить оружие, наточить клинки, нанести себе шрамы и предаться предвкушению грядущих славных убийств.

Рекоба, ранее бывший капралом, а ныне командовавший четырьмя тысячами гаталаморских бунтовщиков, отдавал приказы и разбивал головы. Кирея, который присоединился к Живодеру с более чем двумя тысячами солдат сил планетарной обороны Гуриана был несколько более сдержан, но все время держал палец на спусковом крючке дуэльного лазерного пистолета, который носил с собой.

— Диесс! — завопил Живодер.

Всадник на угольно-черном коне подлетел к нему. Ноздри зверя были в кровавой пене, глаза бешено вращались, но даже это животное было заражено силой слов крови. Сам Диесс, молодой и самозабвенно горячий, одетый в свою изношенную и протертую офицерскую униформу, выпрямился в седле, салютуя кавалерийским мечом.

— Сэр! Лорд Живодер!

— Диесс, тебе выпала честь первой крови сегодня. Ты и твои люди первыми нанесут удар по позициям десантников. Бейте сильно. Если сможете захватить кого-то живыми, делайте это. Они станут развлечением для остальных. Если нет, убейте всех.

Даже Диесс улыбнулся при этих словах.

— Благодарю, мой господин! Это будет славный день для Колчи!

— Вся Колча жаждет твоей смерти, Диесс! Это будет славный день для Кровавого бога!

— Сэр, да сэр! — Диесс унесся, напоенный той странной радостью, что только Кровавый бог может дать человеку перед битвой.

Живодер ощутил витающий в воздухе привкус победы. Сухая земля Эмпириона IX станет красной еще до заката!

* * *

Первые лучи солнца осветили остов корабля культистов. Всадники Диесса, полных три сотни, все как один пришпорили своих коней и загрохотали по равнине к обсидиановым руинам храма. Многие пехотинцы бежали за ними, размахивая краденым оружием и кровожадно вопя в надежде, что, когда они доберутся до храма им достанется парочка живых десантников.