Южнее реки Бенхай - Михаил Домогацких

Полковник видел базы и опорные пункты противника, давно закрепившегося на выгодных рубежах, и хорошо понимал, как нелегко будет атаковать его, если учесть еще, что американо-сайгонские войска по меньшей мере вдвое превосходят его по количеству солдат и б несколько раз по огневой обеспеченности. Думать о соотношении огневых средств — только себя расстраивать.

Получив назначение командовать ударной операцией в районе базы Фусань, он внимательно изучил обстановку и теперь понимал не только преимущества противника, но и свои выгоды. За ним был очевидный опережающий момент: противник, практически заканчивающий подготовку к наступлению, ничего не может изменить — ни произвести заново расстановку своих сил, ни начать действовать раньше времени. «Опередить противника, ошеломить его внезапным нападением, когда он этого не ожидает, значит существенно сократить его превосходство над тобой. Искусство командира как раз и заключается в том, чтобы точно определить, когда надо и выгодно нанести такой удар», — вспомнил Ле Хань слова профессора Маслова. «Где-то он теперь, генерал Маслов? — подумал Ле Хань. — Наверное, как и прежде. приходит в военную академию подтянутый, стройный генерал, начинавший Великую Отечественную войну лейтенантом, командиром стрелкового взвода». Полковник оторвался от карты и позволил себе немного расслабиться, уйдя в воспоминания, кажется, в совсем недавние дни. Штабные учения, занятия по стратегии и тактике, разбор военных операций прошлых войн, выполнение заданий по организации взаимодействия различных родов войск с применением массированных сил артиллерии для сокрушения обороны противника — все это так живо в памяти полковника, что он почувствовал себя на какое-то время командиром, располагающим всем арсеналом боевых средств. Он стал проигрывать в уме, куда бы он направил танковый батальон, куда послал эскадрильи самолетов и на какие объекты нацелил бы огонь тяжелой артиллерии.

«Что это я?» — улыбнулся полковник и тряхнул головой, отгоняя не ко времени пришедшие мысли. Не было у него сейчас ни танкового батальона, ни самолетов, ни тяжелой артиллерии. Придется обходиться теми средствами, которые есть в распоряжении сегодня.

Полковник был доволен, что штаб фронта принял его план, хотя некоторые товарищи высказывались за прямую атаку базы.

— Прямое нападение на нее, — говорили они, — может потрясти противника.

— Что вы на это скажете, товарищ полковник? — спросил главком.

— Обдумывая свой план, — ответил Ле Хань, — мы рассматривали и такой вариант. Но потом, когда познакомились с данными разведки, с обстановкой на местности, мы пришли к выводу, что лобовая атака на базу не принесет желаемого результата. Мы исходили из того, что у противника большое превосходство перед нами и в живой силе, и особенно в технике. Если мы пойдем на прямой штурм базы, то потеряем много людей, а цели все равно не достигнем. Поэтому штаб дивизии и предлагает вариант, предложенный на утверждение. В общих чертах он состоит в следующем. С помощью наших разведчиков, работающих на базе, туда проникнут диверсионные группы и постараются нанести как можно более чувствительный урон технике. Взрывы самолетов и вертолетов произведут на противника, может быть, еще большее психологическое воздействие, чем прямая атака. А наша активность на других участках и нападение на ряд опорных пунктов усилят это воздействие.

Полковник посмотрел на командующего и, увидев, что тот согласно кивает головой, продолжил:

— Мы не можем бросить всех сил против базы еще и потому, что тогда, разгадав наши плохо скрытые намерения, противник немедленно приведет в действие свою боевую мощь: с территории базы нас наверняка атакует авиация, пойдут в наступление морские пехотинцы при поддержке бронетранспортеров. На помощь базе придут и прилегающие к ней гарнизоны, и мы окажемся зажатыми со всех сторон. На подступах к базе недостаточно простора для маневра, и нас начнуть бить и с фронта, и с флангов.

— А что вы будете делать, если противник бросит десант против вас вот здесь, в районе атаки на укрепленный район номер двенадцать?

— Здесь действительно самый опасный участок, потому что перед нами находится сильный гарнизон, прикрывающий дальние подступы к базе и к основным складам боевого снабжения. Во-вторых, вражеский гарнизон может быстро получить огневую поддержку с самой базы, особенно вертолетами. Но наш план предусматривает два варианта развития событий. Первый. При мерно полтора батальона при поддержке артиллерийского и минометного огня, правда не очень сильного, совершат нападение на укрепленный район. При удачном развитии боя, то есть при условии, что гарнизон базы, занятый наведением порядка после наших диверсий, не пошлет немедленно поддержки атакуемым, мы постараемся усилить свое давление, чтобы разгромить его полностью.

— Этот вариант, как я полагаю, — сказал главком, — заранее ориентирован на благоприятное стечение обстоятельств. Но вряд ли так будет на самом деле. Вот в чем вопрос.

— Конечно, — согласился полковник Ле Хань, — этот вариант желаемый. Но если по тревоге из укрепленного района командование базы бросит силы поддержки, мы — это тоже предусмотрено — немедленно меняем позицию и переходим на заранее подготовленный рубеж обороны, очень выгодный для нас и неудобный для врага. Перед нашей обороной, а мы занимаем господствующие высотки, лежат рисовые поля, а также заболоченные и покрытые мелким кустарником участки, которые морским пехотинцам или десантникам будет очень трудно преодолеть без больших потерь. Мы думаем, что сможем положить солдат противника на землю и не дадим им не только прорваться к нам, но и беспрепятственно вернуться под защиту своих бронетранспортеров.

— А если пойдут бронетранспортеры?

— Они далеко не пройдут. Во-первых, болотистая местность, а во-вторых, мы заминируем участки, которые могут быть легко преодолены.

— Ну что ж, — подвел итог главком, — мне кажется, что военный совет может согласиться с планом командования дивизии. По-моему, они, — кивнул главком головой в сторону командира и начальника штаба дивизии, — все предусмотрели и нашли хороший вариант. Но нельзя забывать, что противник перед нами сильный, он постарается найти другое для себя решение, не то, что мы за него приняли. Вот тогда вы, товарищи командиры, и ваши подчиненные должны будете хорошенько подумать— а времени на раздумья у вас будет очень мало, — чтобы выйти из положения. Но всего предусмотреть невозможно, поэтому необходимо с самого начала не упускать из виду ничего в поведении противника. Давайте вашу карту, полковник.

Командующий поставил свою подпись и передал карту другим товарищам.

— Желаем вам успеха, товарищи, — сказал главком. — В ходе боев держите нас в курсе событий.

После утверждения плана офицеры штаба дивизии были раскреплены по подразделениям, чтобы на месте оказывать помощь командирам советом и опытом.

И вот подошел срок, когда механизм уже приведен в действие.

Полковник Ле Хань снова вернулся к карте. Вот он, несколько кружной, но удобный подход к базе. Диверсионные отряды, просачиваясь через посты наружного охранения, как мелкие рыбешки сквозь крупноячеистую сеть, вплотную подойдут к трехрядному проволочному заграждению. Последний ряд проволоки находится под электрическим напряжением. Это, конечно, серьезное препятствие. Но, как сообщили разведчики, это препятствие будет устранено: рубильник, включающий подачу тока на проволочное заграждение, выведе-т из строя один из товарищей на самой электростанции. «Хорошо бы этому товарищу незаметно и побыстрее скрыться, — подумал Ле Хань, — а то ведь на него падет подозрение в первую очередь, и уж тогда вряд ли кто сможет помочь ему самому».

С наблюдательного пункта постоянно докладывали о том, что происходит вокруг базы. Уже два раза вылетали оттуда по десятку вертолетов и, резко наклонив свои стрекозиные тела, брали курс на запад, а минут через тридцать — сорок возвращались назад.

Ле Хань быстро разобрался в обстановке. Видимо, разведка противника обнаружила активность на участке западнее базы и направила отряды вертолетов на бомбежку. Если считать, что двадцать вертолетов могли захватить несколько сот небольших бомб, то соседям приходилось нелегко. Полковник посмотрел на часы, диверсионные группы уже начали осторожное перемещение. Ему казалось, что он видит, как по двое-трое, с небольшими, но мощными зарядами взрывчатки, заложенной в магнитные мины, тенями пробираются с разных концов к цели солдаты и офицеры.

«А что, если не удастся обесточить проволочную преграду? Тогда придется идти на более рискованный шаг!» — подумал полковник.

«Рискованный шаг» означал, что пробираться на базу придется через высокую стену. Правда, и на этот счет заготовлено снаряжение. У каждого члена группы есть с собой прочная капроновая лестница с крюком на конце. Чтобы не нарушать тишины, крюки обмотаны тряпками. Только остро заточенные кончики едва выглядывают из обмотки. Но и в этом случае успех целиком зависит от товарищей, находящихся на территории базы: они, взяв на себя часть смертельного риска, должны будут не только обесточить проволочное заграждение, но и выключить любым путем освещение базы.