Четвёртый. Первые шаги - Анастасия Дементьева

— Ты не против, если я схожу с тобой? — Евгенна хотела отказаться, но я не дал ей этого сделать. — Одна моя подруга была знакома со здешним лекарем и просила кое-что ему передать.

Воспоминания о Ярине резанули по сердцу и моё лицо невольно исказилось. Девушка это заметила и не стала отвечать, позволяя мне идти рядом. Так, в молчании, мы и дошли до самого крайнего, даже чуть стоящего в отдалении, дома, возле которого бродили несколько самых обычных коз, щиплющих траву.

— Еге-гей! — выкрикнула моя спутница и замахала рукой, радостно улыбаясь.

— Е-гей! — донеслось в ответ из сарая, после чего на свет вылез чумазый щуплый парень, чуть выше неё.

Вытерев лицо рукавом, он подошёл к нам и подслеповато прищурился, вглядываясь мне в лицо. Затем, стряхнув ладони, он протянул руку для рукопожатия. Было немного неприятно, но я переборол себя и пожал её, после чего украдкой сорвал пучок листьев с росшего неподалёку куста и вытер ладони о них.

— Приветствую, я Юта — лекарь этой деревни. Что привело Вас сюда?

— Насколько я понял, Евгенна шла к тебе по делу, а я так, заглянуть. Как закончите с делами, я хотел бы с тобой поговорить. Наедине.

— Хорошо, — кивнул он и, подхватив девушку под руку, повёл её в дом, что-то рассказывая.

Я же прислушался и внимательно просканировал окрестности. От лекаря так же чуть несло зверем, но это так же был остаточный эффект. Выходит, оборотень вовсе не сторонится людей, а спокойно общается с ними. Это уже хорошо, тогда вероятность его обнаружения существенно увеличивается.

Тут мой чуткий слух уловил едва слышимый треск сухой соломы, донёсшийся со двора. Прикинув за и против, я, легкомысленно пожав плечами, направился туда. Пусть это и невежливо, рыскать в округе без разрешения хозяина, но дело важнее.

Как можно бесшумнее ступая, благо гибкая и мягкая подошва сапог это прекрасно позволяла, я пробрался внутрь деревянной постройки и выглянул из-за угла. Рядом с лошадью стоял парень, столь же молодой как и Евгенна, даже, наверно, чуть младше, и что-то нашёптывал на ухо скотине, меланхолично жующей траву. Поводив носом из стороны в сторону, на манер гончей, я не обнаружил запаха паренька. Да, именно так. От него совершенно ничем не пахло, будто бы его здесь и нет вовсе. Нахмурившись, я вернулся обратно на тропинку и стал ждать.

Через двадцать минут на пороге появилась парочка молодых людей и приблизилась ко мне. Евгенна прижимала к себе небольшой свёрток, а Юта внимательно смотрел на меня. Теперь, приведя себя в порядок, он выглядел старше. Лет двадцати, светловолосый, с болотного цвета глазами и светлой кожей, он был симпатичным, наверняка спасу от девок нет, но вот манера держаться давала понять, что ему многое пришлось повидать и теперь он вовсе не подросток. Чёрт, да что же это все такие взрослые-то?

— Вы хотели поговорить. Евгенна, прошу, оставь нас ненадолго.

Та согласилась и ушла на двор, провожаемая моим напряжённым взглядом. Переведя оный, как только она скрылась с глаз, на парня, я ощутил себя неуютно.

— Что тебе надо от Евгенны? — спокойно, но холодно спросил тот, скрестив руки на груди.

— Ничего. Лично от неё мне ничего не нужно.

— Мне не понравился твой взгляд. Причинишь ей вред, тогда я…

— Парень, никто не покушается на твою возлюбленную. Тут другое.

Тот вспыхнул, но не стал отрицать очевидного. Присмирев, он оглянулся на дом.

— Я готовлю настойку, потому времени немного. О чём ты хотел поговорить?

— У меня два сообщения. Оба безрадостные.

Он ничего не ответил, лишь заметно сосредоточился.

— Ярина. Она ушла из этого мира. Я посчитал, что ты должен знать, что она не вернётся, чтобы обучить тебя ещё чему-нибудь.

Парень внимательно всмотрелся в моё лицо, не до конца понимая, но когда до него дошёл смысл сказанных слов, он побледнел и, прямо где стоял, уселся на траву. Его руки обессилено упали на колени, а расширившиеся зрачки чуть подрагивали. Я же стоял, поджав губы и смотря куда угодно, только не на него. Ярина была хорошим человеком и дорога не только мне, поэтому я знал, что он чувствует, но не мог ничем помочь. Утешать не мой профиль, кто бы ещё утешил меня…

— Как? — только и прохрипел он.

— Немертвь. Пробралась в дом, она спала и не смогла оказать сопротивления. Да, и если бы бодрствовала, то не сумела бы спастись. Тварь была почти не уязвима.

Но парень не успел ничего уточнить. Появилась Евгенна, со странным выражением лица ведущая за руку виденного мной мальчишку, который рассматривал всё вокруг с детским любопытством, словно в первый раз, пока не заметил меня. Меня пробрало до костей от этого странного и ненормального взгляда чёрных глаз.

— Познакомься, Итор, это Мир. Он живёт у Юта уже несколько десятиц.

Необычное имя. Мальчик протянул мне свою руку, а я захотел с силой ударить по ней, но удержался. Меня раздосадовали подобные реакции, ведь передо мной был ребёнок, пусть и очень странный. Но ответить на его рукопожатие всё же не смог. Что-то в этом простом жесте было странным, так же как и сам паренёк. Мир медленно опустил свою ладошку, не сводя с меня своих бездонных глаз. Казалось, что я смотрю в глубокую яму, из которой невозможно выбраться.

— Он не может сам представиться?

— К сожалению, нет. Он не разговаривает. Юта сказал, что эта детская травма.

— Не разговаривает? Хм. — Зачем же он дурит им головы?..

Евгенна обняла Юта, поцеловала в щёчку Мира и, позвав меня, потопала по дорожке обратно. Только я было отправился за ней следом, как лекарь удержал меня за плечо и тихо спросил:

— Ты говорил, две новости. Вторая?

— Евгенна в смертельной опасности. Пока ничего больше не могу тебе сказать, но подумай, с кем она чаще всего видится, кроме тебя. Я вскоре вернусь и всё расскажу тебе. Подумай.

Парень сосредоточенно кивнул и вернулся в сарай. Я побежал за Евгенной, но через какое-то время не удержался и обернулся. Прекрасное зрение позволило рассмотреть мальчишку, который всё так же стоял на том же месте, глядя мне в глаза, хотя расстояние было приличным, и улыбался краешками губ так мечтательно, что моё сердце пропустило удар, после застучав с удвоенной силой. «Ненормальный»- единственное слово, каким я мог охарактеризовать его. Хотя нет. Было ещё одно. «Враг…»

Остаток дня я провёл в таверне, не вылезая из своей комнаты. Всё это время я находился в непонятном состоянии, которое можно было обозначить, как забытье. Ни единой мысли в голове, какого-либо желания, ни-че-го. Организм даже не чувствовал голода. Создавалось впечатление, что я просто отключился, отгородившись от всего мира непробиваемой стеной.