Фартовые ребята - Леонид Влодавец

— Здравствуйте, Михаил Сергеевич! — поприветствовала его врачиха.

Младший Баринов небрежно кивнул и проследовал в приемную своего папаши. Странно, но его лицо показалось Никите удивительно знакомым. И дело было вовсе не в том, что господин президент был похож на своего отца. Сходство между отцом и сыном, конечно, было, но не очень бросалось в глаза. Прежде всего из-за бородищи старшего Баринова. А Михаил был гладко выбрит и коротко подстрижен. Тем не менее Никита был готов поклясться, что совсем недавно видел кого-то, очень похожего на этого хлыща.

Впрочем, задуматься над этим делом ему не удалось, потому что Клара Леопольдовна, ухватив его за локоть, втянула в лифт. И нажала кнопку «-2», то есть повезла на подземный этаж ЦТМО.

Там оказался почти такой же коридор, но на дверях не было никаких табличек, а только номера.

— Вы только не волнуйтесь! — произнесла Клара Леопольдовна, но настолько взволнованным и даже напуганным тоном, что любой, даже самый хладнокровный человек, внутренне содрогнулся бы, решив, будто ему предстоят тяжкие испытания.

Никита, который вообще-то особым хладнокровием не отличался, после разговора в кабинете Сергея Сергеевича волнений не испытывал. Но после реплики врачихи почувствовал некоторый мандраж. Что там за медосмотр «по полной программе»? Резать, что ли, будут? Или колоть чего-нибудь?! Лишь бы клистир не вставили… Впрочем, наибольший ужас Никита испытывал перед зубодерами, особенно перед бормашиной. Не дай Бог! Посмотрят-посмотрят и скажут, что, мол, для наилучшего обучения необходимо все зубы запломбировать. А кариес Никитины зубы уже изрядно пощипал, дырок накопилось много.

Клара Леопольдовна остановилась перед дверью с номером 216.

— Прошу, — сказала она, и Никита вошел в комнату.

Ветров на мгновение подумал, будто тетка дверью ошиблась. Что-то уж очень не похоже было сие помещение на медицинский кабинет. Скорее, это был какой-то компьютерный центр. Потому что этих самых компьютеров тут было штук пять, и занимали они со своими столами и периферийными устройствами аж половину комнаты. А во второй половине комнаты располагалось некое странное сооружение, очень похожее на ложемент, в который укладывают космонавтов перед стартом, и одновременно — на саркофаг для мумии, только без крышки с изображением морды фараона. Сейчас этот ложемент-саркофаг находился в вертикальном положении, но даже небольших Никитиных познаний в технике хватило на то, чтобы догадаться — эту штуку можно и в горизонтальное положение перевести, и вниз головой перевернуть, если нужно.

Внутренняя поверхность «саркофага» была отделана каким-то мягким губчатым материалом, кажется, латексом. Однако в толще этого материала, судя по всему, таилось нечто связанное с электроникой. К верхней части ложемента, там, где предполагалось размещать башку — Никита справедливо предполагал, что и его личную тоже, — подходил толстый кабель, от которого куда-то внутрь «саркофага» расходилось множество — несколько десятков уж точно! — тонких разноцветных проводков. Совсем глупый человек, пожалуй, мог бы заподозрить в этой системе электрический стул последнего поколения, но Никита все-таки соображал, что проводки явно слаботочные и скорее всего подключены к датчикам, находящимся где-то под латексом. А показания с датчиков снимались где-то на другом конце кабеля, откуда проводочки расходились к измерительным приборам. Ну а с приборов информация, по идее, шла в компьютеры, и те ее как-нибудь считывали, анализировали и отображали на мониторах.

Не было тут ни весов, ни ростомера, ни смешного прибора с трубкой, в которую надо было дуть, чтоб врачи узнали объем легких — он назывался спирометр, кажется, но ребята, проходившие вместе с Никитой медицинскую комиссию перед призывом, упорно называли этот аппарат «спиртомером». И правда, у тех, кто тогда пришел на комиссию, спиртных паров выдыхалось немало…

В комнате при компьютерах сидели две молодые женщины в белых халатах. При появлении Никиты они повернули головы, как по команде, причем именно в тот момент, когда Клара Леопольдовна произнесла по его адресу традиционную медицинскую фразу:

— Раздевайтесь…

И опять у нее это получилось так, будто Никите не просто придется снять одежду, дабы его могли врачи осмотреть, а подвергнуться при этом каким-либо сексуальным приставаниям. То ли со стороны Леопольдовны, то ли ее молодых сослуживиц.

Впрочем, все это было, конечно, совсем не так. Никто на Никитину честь и достоинство покушаться не собирался. И разоблачать его совсем тоже не собирались, трусы велели оставить.

— Проходите вот сюда, — пригласила Клара Леопольдовна и указала на «саркофаг». Там даже было отмечено, куда пятки ставить. Едва Никита встал, как врачиха пристегнула его к ложементу тонкими эластичными ремешками. Это настраивало на то, что предстоит некая болезненная процедура и Клара беспокоится насчет того, чтоб Никита не дрыгался.

Само собой, Ветрову от этого комфортнее не стало. И хотя Клара Леопольдовна все тем же срывающимся от волнения голосом произнесла опять-таки традиционную лекарскую фразу: «Не беспокойтесь, больно не будет!», он в это не очень поверил. Потому что врачи ее всегда говорят перед тем, когда действительно будет больно.

После того как руки-ноги Никиты оказались в зафиксированном состоянии, настала очередь головы. Оказывается, в верхней части ложемента, там, куда подводил кабель, имелся некий пластмассовый обруч, к которому было подведено множество проводков. Этот обруч Леопольдовна нацепила Никите на голову, а потом закрепила с боков какими-то зажимами. В результате Никита смог держать голову только в одном положении и был не в силах ее повернуть в какую-либо сторону. Потом Леопольдовна нажала какую-то кнопочку, что-то тихонько заурчало, и ложемент принял горизонтальное положение.

Дальше стало еще занятнее. Клара Леопольдовна вооружилась каким-то прибором, напоминавшим дозиметры, которые Никите показывали в армейской учебке. Особенное сходство с этими дозиметрами придавал полуметровый щуп, подключенный проводом к приборчику, висевшему на шее у врачихи. На другом конце щупа была какая-то конструкция неопределенной формы с торчащей из нее никелированной трубочкой.

Леопольдовна стала водить этой самой трубочкой по Никитиному телу, а прибор при этом издавал писк. Причем не монотонный какой-нибудь, а меняющийся, то более тихий, то пронзительный.

— Это я определяю у вас биологически активные точки, — прокомментировала врачиха. — Вот, нащупала!

Пшик! — и из никелированной трубочки на Никитину кожу выплюнулась не то шайбочка, не то пластмассовая таблетка. Причем не простая, а с маленькими металлическими усиками, торчащими вверх.

— Это датчики, которые помогут нам узнать объективную картину вашего здоровья. Они приклеиваются, но потом я их отмочу.

Она минут пятнадцать ходила вокруг Никиты и напшикала на него не меньше двадцати этих датчиков.

Наконец, когда все было налеплено, Клара Леопольдовна отошла туда, где сидели за компьютерами молодухи, и объявила:

— Начинаем работать, девочки!

Послышалось дружное щелканье клавиш и кнопок на «мышах». Никита попервости ожидал, будто его сейчас электричество кусать начнет или искры из глаз посыплются, но ничего такого не произошло. Только в тех местах, куда датчики налепили, чуть-чуть зачесалось. Минут через десять Клара Леопольдовна сказала:

— Очень хорошо.

Что было «хорошо», Никита не понял. То ли у него объективные показатели здоровья были хорошие, то ли «девочки» хорошо работали. Ему действительно было не так уж и плохо. Но вот когда Клара опять-таки очень взволнованным тоном приказала одной из помощниц: «Готовьте инъекцию зет-шесть!» — аж сердце забилось. На медосмотрах никаких уколов не делают, вообще-то. Неужто у него в организме что-то не так?! Тем более что эта чертова Клара так отдала команду, будто Никите по меньшей мере клиническая смерть угрожает.

— Не волнуйтесь, — отнюдь не успокаивающим тоном произнесла Леопольдовна. — Мы введем вам препарат, который абсолютно безвреден. Он просто поможет нам лучше прояснить кое-какие моменты…

Появилась одна из молодых медичек со шприцем и стала протирать спиртом место для будущего укола. Почему-то на плече.

— Я не утка и не гусь и уколов не боюсь! — улыбнулась она Никите. — Не надо ежиться, ты же не маленький все-таки.

Ветров отчего-то подумал, что эта красавица до прихода в ЦТМО в детской поликлинике работала. Укол действительно получился очень быстрый и почти безболезненный, но зато сразу после того, как пара кубиков чего-то желтоватого была вкачана Никите под кожу, он начал ощущать слабость и сонливость. «Снотворное?» — вяло проползла через мозги мысль, скорее констатирующая факт, чем призывающая обеспокоиться.