Рулевой. Книга 2. Испытание водой - Август Туманов

Я отдёрнул руку. Потёр виски. Нож лежал на месте, как и несколько секунд назад.

— Ну, ясно, — выдохнул я. — Ты не просто экспонат. Ты нечто большее. Я завернул его обратно в жёлтую ткань. Засунул во внутренний карман куртки. Держать ближе к телу казалось правильным. Или, по крайней мере, менее глупым.

У меня не было ни опыта, ни инструкции, как обращаться с такими вещами. Единственное, что имелось в арсенале — странное ощущение в районе солнечного сплетения, которое обычно предшествовало всяким шаманским замесам.

И лёгкая дрожь в пальцах. От предчувствия.

***

Ехать было не близко, поэтому решил включить приложение. Заказ высветился буквально в квартале от моего дома. Мужчина лет сорока, с портфелем, в котором, как мне показалось, звенел не ноутбук, а бутылка.

— Добрый день, — сказал он, садясь на переднее сиденье, что было редкостью. Большинство предпочитали задние места.

— Здравствуйте. Куда едем?

— Улица Чудакова. Можно не спешить. Я сегодня никуда не тороплюсь.

Пару минут ехали молча. Он окинул меня оценивающим взглядом, явно что-то прикидывая в уме, потом вдруг сказал:

— Что-то ты, рулевой, выглядишь унылым! Развеселить тебя интересной историей?

Я краем глаза посмотрел на него. Голос у него был спокойный, даже чуть насмешливый, но в глазах — усталость. Та, что приходит не от бессонных ночей, а от слишком долгого молчания.

— Давайте, — сказал я. — У меня как раз смена скучно началась. Разбавьте день чем-нибудь занятным.

Он кивнул, и, словно нажал внутренний переключатель, начал говорить:

— Это было пару дней назад, в Дарьино. Ночь, часа два. Я с работы шёл, ну как — «шёл»... вылез из паба, честно говоря. До дома минут двадцать пешком. И вот, стою я, сигарету ищу в карманах, и тут она.

— Она?

— Волга. Чёрная. Старая, из чёрно-белых фильмов, но блестящая, как будто только с конвейера. Стёкла — тонированные наглухо. Тормозит. Дверца открывается. Никого не видно. И голос, мужской, глухой, будто издалека: «Садись».

Я помолчал, потом спросил:

— А вы?

— Ну не идиот же я? Правильно, нет. Я отшатнулся. А она доехала до перекрёстка и исчезла. Просто пропала. Как будто и не было. Только на асфальте осталась полоска масла. Или крови. Я, знаешь, проверять не стал.

Мы ехали по кольцу, и я невольно сбавил скорость.

— Может показалось?

— Я так и думал, да. Пока вчера не услышал от соседки, что у них в подъезде мальчишка исчез. Ночью. А перед этим его видели играющим во дворе. И да, угадай, что он рассказывал за день до этого? «Видел крутую старую Волгу, хочу себе такую же, как у деда».

— Мистика какая-то.

— Ага. Или флэшбеки от бухлишка. Но вот что интересно: раньше же это всё уже было, да? Легенда про чёрную Волгу, которая ездит по дворам и забирает детей. Древний хоррор на колёсах. Я думал — байка. А теперь…

Он замолчал. Потом добавил:

— Она вернулась.

Я подумал, что всё это слишком логично вписывается в текущий бардак. Я уже не удивлялся. Такие истории в последние недели — как ежедневный выпуск «Паранормальных новостей».

— А номер был? — спросил я.

— Нет. Вообще ничего. Гладкая, как игрушка. Даже значка спереди не было.

Мы доехали до места. Он вышел, поблагодарил и ушёл. Я же посидел пару минут, глядя в зеркало заднего вида и осмысливая услышанное.

На заднем стекле была капля воды. Одна. Чёрная. Я вышел, провёл пальцем — сухо.

— Отлично, — пробормотал я. — Спасибо за экскурс.

Двигатель завёлся сразу. Пора было ехать к реке.

Путь занял у меня полчаса, хотя по прямой можно было долететь и за минут пятнадцать. Я не спешил. Во-первых, потому что внутри всё вибрировало, как струна на гитаре новичка. От звонка Альберта, от ножа, от Волги, от утреннего Шелеста в голове. Во-вторых, потому что дорога вела туда, куда я не очень хотел ехать. А это значит — надо.

Место моего назначения неофициально называли «Старым Якорем». Когда-то тут был порт, потом склады, потом рыбаки с самодельными удочками и дешёвым пивом. Теперь — заросшее пространство с вросшими в землю бетонными плитами, обломками пристаней, проржавевшими ограждениями и мхом. Всё как я люблю: хлам, покосившиеся деревья, туман и ощущение, что ты не в Москове, а в кривом зеркале, где всё похожее, но в тоже время немного не такое.

Поставил машину на обочину. Она фыркнула, как обиженная лошадь, и замерла.

Снаружи пахло тиной, железом и чем-то сладким. На ум почему-то пришла раздавленная гнилая груша. Я шагнул под арку бетонного пролёта и оказался во внутреннем дворе бывшего рыбзавода. В глубине возвышалась стена, покрытая граффити, где на сером фоне кто-то рисовал одно и то же лицо: вытянутое, без глаз, со ртом до ушей. По кругу — дети. Пять-шесть фигур в плащах, сцепленные в хоровод.

Я моргнул. Нет, это не граффити. Они все двигались. Они были настоящими.

Их лица были закрыты масками, сделанными, похоже, из коры или глины. Руки — или то, что торчало из рукавов, — извивались, как трава на ветру. Я не сразу понял, почему они казались такими нереальными, пока не заметил, что их ступни не касаются земли. Они плыли по бетону, оставляя лёгкий след, как роса на стекле. А ещё у них не было теней.

Я почувствовал, как у меня в ушах отдаётся биение сердца. Трудно сказать, что нужно делать, поэтому я помахал им рукой.Они не ответили. Один — тот, что ближе всех — слегка наклонил голову, прислушиваясь. Из глубины его маски донёсся шелест:

— Стааас, иди сюда…

Звук не шёл снаружи. Он был у меня в голове.

— Ну уж нет, — отступил я на шаг. — Мы в это не играем.

Дети, если это были дети, расступились. Между ними открылся проход. Там, в глубине, за корявыми стволами и кривым забором, виднелся бетонный спуск в землю. Заросший, но с протоптанной тропинкой. Ворота были приоткрыты. Пахло сыростью и гнилью, а по земле тянулись полоски, будто кто-то волоком тащил мокрые тряпки.

— Ну да, идеально. Просто классика жанра, — пробормотал я. — Только