Заговор богов - Пол Клеменс

Входили в зону турбулентности. Опять тревожные разговоры, волнение в «зале». Слева – интеллигентная пара, солидные англоязычные люди. Муж спокоен, а супруга, несмотря на возраст, так и не научилась летать. А вдруг птица попадет в двигатель? А вдруг мотор откажет по другой причине? А вдруг на Берегу Слоновой Кости (что носит нынче бледное название Кот д’Ивуар) не до конца заправили самолет? Ведь бывали такие случаи, Томми! Как ты можешь сохранять спокойствие в такой критической ситуации?! Мужчина был подкован, терпеливо объяснял, успокаивал. Что с птицами на высоте одиннадцать тысяч метров как-то проблематично. Что если двигатель вдруг сломается или, не дай бог, отвалится, то имеется в наличии второй, на котором и дотянем до ближайшего аэродрома (в океане – до ближайшего авианосца). Что если откажут оба, то самолет автоматически превращается в планер, а запас высоты позволяет маневрировать и дотянуть до ближайшей горизонтальной поверхности. Что, если в Ямусукро неверно выставили счетчик топлива или вдруг решили сэкономить, тоже не беда. В далекой России однажды посадили самолет без топлива. Пролетая над Ленинградом, летчик обнаружил, что баки пусты, и приземлился, то есть приводнился прямо посреди Невы, а проплывающая мимо баржа приняла на борт пассажиров. А через двадцать лет «Боинг» канадской компании попал в аналогичную ситуацию. Кончилось горючее. На высоте двенадцать километров отказал мотор. Пока снижались до восьми, отказал второй. Вырубились турбины, исчезло электричество, отключились приборы и гидросистема. Так и летели, как бумажный самолетик. Ни одного аэродрома. Встретилась единственная заброшенная военная база, на которой проводились соревнования по картингу. Делать нечего – произвели расчеты на бумажке в столбик и порулили на базу, распугивая гонщиков и зрителей. Пока садились, отказало шасси. Ничего, прокатились на двух, клюнули носом, снесли какие-то сараи, загородки и пришли к финишу первыми. Никто не пострадал…

Женщина удивилась тому, что он такой подкованный. Мужчина напомнил, что до выхода на пенсию тридцать лет служил в гражданской авиации, и супруга должна об этом помнить… Анджей закрыл глаза, начал собирать отрывочные знания о Мадагаскаре. В порту, пока ждали рейс, полистал какой-то справочник. Странная земля. Не Африка, не Азия. Три четверти местной флоры и фауны произрастает только на Мадагаскаре… Напрягся, вспоминая научный термин. Эндемики. Депрессивный регион: уровень жизни никакой, 140 дождливых дней в году. Крокодилы, хамелеоны, лемуры, висящие на деревьях, как елочные игрушки. Гениальных живописцев страна не рождала. В Антананариву имеются Музей искусства и Музей археологии, но что-то нет большого желания туда ходить… Плохо искать неприятности в стране, о которой ничего не знаешь.

Состояние как с глубокого похмелья. Это полуобморочное пребывание между космосом и землей язык не повернется назвать сном. В образы и видения вплетались обрывки мелодичной речи стюардессы:

– Дамы и господа, наш самолет совершает посадку в столице Республики Мадагаскар Антананариву. Просьба пристегнуть ремни и привести спинки сидений в горизонтальное положение.

Но надо было просыпаться, заботиться о ближнем, который притулился под мышкой и почти не подавал признаков жизни.

– Криста, дорогая, ты проспала почти шестнадцать часов.

– Раковский, миленький, я бы проспала еще шестнадцать…

– Ты в порядке?

– Не знаю. Но пыль в глаза пущу… Не бойся, это не болезнь, это переутомление…

В «прекрасном» городе Антананариву шел дождь. Зима была в разгаре. Пятьдесят километров до города. Девушка сумела взять себя в руки и с достоинством пройти таможню. И снова не подвел Ангерлинк: границу миновали без проволочек. Только не такси. Достаточно. Группа «корпоративных» туристов из Болгарии, совмещающих отдых с семинаром по проблеме распространения таблеток от рака, грузилась в автобус. Половина мест была свободной. Разменивать валюту и выяснять, что за зверь такой – франк, было некогда. Вид десятидолларовой банкноты водителю понравился. Это был молодой еще парень с темным лицом, курчавыми волосами и азиатским разрезом глаз. Он со снисходительным видом кивнул, дав понять, что милостыню принимает. Но тут же объяснил знаками, что ничего не сможет сделать, если такую же сумму не получит молодая мулатка, отвечающая за переправку группы до города…

Дорога была асфальтовой. Они сидели в хвосте салона. Дождь стоял стеной, не давая толком ничего рассмотреть. Водитель вел автобус, видимо, интуитивно. «Корпоративные» туристы оживленно гомонили, не обращая внимания на попутчиков. Бубнила гид, расписывая красоты страны, – на жуткой смеси английского, болгарского и имерина – местного диалекта.

Один из пассажиров спросил: ничего, что идет дождь? Экскурсовод рассмеялась и сказала, что дожди идут неделю. По прогнозам, с завтрашнего дня наступит ясная погода. Сомнения, конечно, есть, но…

Анджей попросил водителя остановить у какой-нибудь гостиницы, где имеется обмен валют. Выбежали в дождь на опрятной окраинной улочке, где двухэтажные дома стояли в сплошную линию, тянулись магазины, лавочки, и над всем этим вдоль тротуара возвышался сотканный из лоскутков тент. Кругом были люди. И здесь «двуногих тварей миллионы». Такие разные лица – белые, коричневые. Большинство похожи на азиатов – кожа темная, но черты не негроидные, гладкие черные волосы. Таких людей можно встретить в Индонезии, Малайзии. На уличной вывеске была выведена сущая тарабарщина, но одно из слов немного напоминало английское «отель»…

Сухое фойе, учтивые лица.

О, вы туристы из Европы? Разумеется, в наших номерах есть горячая вода и все немыслимые удобства.

В номере действительно имелась горячая вода. Высокая чугунная ванна, постель, бамбуковые коврики, бамбуковые шторки, бамбуковые стены…

– Я сама могу раздеться, – вяло пробормотала Криста, когда он стаскивал с нее одежду. Положил на кровать, умчался в ванную, пустил горячую воду. Вернулся за объектом купания, перенес в воду. Она почти не сопротивлялась. Глаза закрывались, губы безвольно шептали:

– Мне нельзя принимать горячую ванну…

– Можно, – стал уверять Анджей. – Температуры нет. Кончилась. У тебя упадок сил и тяжелая депрессия. Все лечится…

Он отнес ее в кровать, укутал. Девушка бормотала про сезон дождей с марта по ноябрь, про то, как они некстати приехали на Мадагаскар, лучше бы поехали в Таиланд – страну бесконечного лета и вечнозеленых трансвеститов; что ей теперь лучше держаться подальше от зеркал – она, наверное, ничего в них не отражает…

– Ты куда-то собрался без меня? – прошептала, засыпая, Криста. – Это нечестно, Раковский, это подло. Почему я должна тут оставаться?

– Прогуляюсь, дорогая, – прошептал он. – А тебе надо выспаться, а завтра присоединишься к нам – здоровым людям. И не вздумай вставать, тебе предписывается строгий постельный режим. Приду, проверю.

– О, доктор… – пролепетала девушка, прежде чем окончательно заснуть, – вы не представляете, как я хороша в постели…

Раковский расточал улыбки горничным и портье. Парня за стойкой – с темной кожей и физиономией Джеки Чана – звали Поль Фанана. Он изобразил приветливую физиономию и незаметно сунул парню десять долларов.

– Девушка легла спать, Поль, – сказал он вкрадчиво. – Проследи, чтобы в наш номер никто не нагрянул, хорошо? А если вдруг появятся посторонние, сообщи, пожалуйста, вот по этому телефону, – он вывел на листочке ряд цифр.

– Никаких проблем, мистер, – согласился Поль. – Постойте, с вашей девушкой что-то не в порядке?

– О, нет, что ты, Поль, – запротестовал Анджей. – Девушка просто устала.

– Перестаньте, мистер, – поморщился портье. – Никто не собирается вас отсюда выселять. Попробуйте вот это, – он с загадочным видом пошарил у себя под стойкой и сунул в кулак Анджею крохотный пузырек с непривлекательным зеленоватым содержимым.

– Что это, Поль? – Анджей сглотнул.

– Сильнодействующее средство, мистер, – заговорщицки прошептал парень. – Снимает простуду и утомление, как рукой, не сомневайтесь. Моя сестра была почти при смерти – у нее была страшная лихорадка, а вчера вернулась с дискотеки в час ночи.

– Что это? – повторил Анджей.

– Глоток перед сном, мистер, – прошептал портье. – Больше не надо. И утром глоток. Сами потом благодарить будете…

Анджей ничего не имел против колдовских снадобий, изготовленных по старинным народным рецептам, особенно если их употребляет кто-то другой. Но чтобы не обидеть парня, он кивнул, поблагодарил, поплелся в дождь…

Но дождь в столице Мадагаскара почти закончился. Анджей нахлобучил бейсболку, чтобы не сильно смущать туземное население своими русыми волосами, побрел по улице, носящей странное название Бомобо…

Удаленные от центра районы Антананариву не блистали элегантностью и архитектурными шедеврами. Дома с плоскими шиферными крышами, вздутый асфальт. Мельтешили забавные машины, половина с шашечками – такие шедевры мировой автопром не выпускал уж лет сорок: разбитые «Ситроены» шестидесятых годов, пузатые «Фольксвагены», «Опели». «Мрачное» французское наследие на каждом шагу. Многие говорили по-французски, из окон слышались хрипловатые голоса французских шансонье.