Кока - Гиголашвили Михаил

Тоже резонно.

– А может, это некоторые травоядные в процессе эволюции так оборзели, что стали жрать мясо и падаль? – предположил Кока.

Тоже не исключено. Попробовали мясца – понравилось. Отрастили себе клыки, когти и клювы, стали драть друг друга.

Лудо заметил, что есть и хищные травоядные, которые при случае не прочь сожрать и белковое мясо, если даром и бегать много не надо, – это обезьяны, медведи, бегемоты. Даже олени не брезгают зайчатиной, а бизоны – бельчатиной.

Кока отозвался:

– Это про нас. Мы и траву любим, и мимо лакомого кусочка не проходим!

– Этот человек-секьюрити был чистый хищник, а мы – да, травоядные! Мы стоим в самом низу пищевой цепочки! И я горжусь этим! Мы никому не делаем зла! Мы христиане! – сказал Ёп, не забыв включить диктофон, чтоб зафиксировать важные мысли. – Жизнь копытного – день и ночь бояться. Бежать при первом звуке и шорохе. Не сметь никогда ни крепко спать, ни спокойно есть. Сломал ногу – смерть. Не успел убежать – смерть. Не туда сунулся – смерть. Замешкался – смерть. Увлёкся вкусной травой – смерть. Хищники охотятся в одиночку, а травоядные сбиваются в стада от ужаса смерти, и каждый стремится влезть в середину, где лев не достанет его, не уест леопард.

Лудо согласился:

– Да, несправедливо! Хищникам даны сила, зоркость, ловкость, клыки и когти, нюх и зрение в темноте, тонкий слух, а копытным жертвам – ни нюха, ни слуха, ни зоркости, ни ловких лап. Значит, они с самого рождения обречены быть пищей для хищников? А как было бы хорошо и спокойно на земле, если бы все были в равных вегетарианских позициях, ели бы злаки, овощи и фрукты – и никакой крови!

Ёп, не отходя к стене, надиктовал в диктофон:

– Мы – бабочки! Мы – остатки рая на земле! А они – скорпионы и тарантулы, посланники сатаны из преисподней!

Слышать, что ты травоядное, не очень лестно, но Кока рассудил, что правда, к баранам он стоит куда ближе, чем к волкам. Какой из него волк или волкособ?.. Кому он может вцепиться в горло?.. Только бабушке… Да, он – копытное, питается травой, если достать удастся и барыги не кинут… Не будь его, Рыжика и тысяч таких же баранов – кого бы грабили Сатана и Нугзар?.. Сами себя?.. Нет, фраеров и лохов!.. Но он, Кока, не простое копытное, а хищное травоядное, которое при случае не прочь и мясцом побаловаться.

А Ёп уточнил: хищники жрут друг друга только при крайней необходимости, а в другое время пробавляются жизнями и телами тех, кого можно безболезненно убить и у кого больше мяса. А жалкие рога травоядных, якобы для защиты, – смехота одна, кто их боится? Козёл тоже рогат, да что толку?

После джоинтов дебатанты разошлись не на шутку. Ёп утверждал, что человечество деградировало настолько, что пора бы ему освободить Землю для другой цивилизации, ибо люди – худший и самый агрессивный вид фауны. Он видел по телевизору бойню во Франции (журналист снимал скрытой камерой). Мужики в окровавленных беретах и перчатках свежевали туши по локоть в крови, иногда от скуки издеваясь над полуубитыми животными: закалывали ножами, ломали ноги, резали животы у беременных коров, играли в футбол зародышами. Ягнят швыряли о стену на спор – убьёт с первого броска или нет? Им скучно стоять у конвейера! Они так развлекаются! Вот на что способна злая монада – человек, когда он бесконтролен! Никакому волку или льву не придёт в голову подобное! Благородные хищники – львы, тигры, леопарды, ягуары, барсы – душат своих жертв, прежде чем сожрать. А плебейские орды, типа стаи гиен или собак динго, начинают жрать жертву живьём, не удосуживаясь её прикончить. Вообще, плебеи и смерды готовы убивать и жрать всегда, а благородные предаторы не охотятся и не убивают, если сыты. В целом, человечество явно исчерпало свой лимит, пора бы ему погибнуть, пока оно окончательно не разорило Землю.

Но Лудо стоял за прогресс – человечество найдёт способ выжить.

– Надо инвестировать в океан! Он под боком. Надо вернуться к матриархату! Бабы больше соображают и менее агрессивны, не начинают атомной войны из-за пустяков! Пусть матриарх правит миром!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

“Атомы! Человечество! Океан! Матриарх! Тут бы самому не подохнуть!” – думал Кока, докуривая косяк и удивляясь спокойствию психов.

А они теперь стали спорить, как называется та эра, которая сейчас на Земле. Ёп был уверен, что сейчас кайнозой, а Лудо утверждал, что нет, сейчас фанерозой, уже пятьсот сорок миллионов лет длится и будет длиться, пока Земля не погибнет.

– Что? Фанера? – не понял Кока.

– В начале кайнозоя на землю прилетело золото! – сказал Ёп.

Как – прилетело? Откуда? Вода прилетела, золото прилетело – что за бред?

А Ёп усмехался – тёмные люди! Кому не известно, что у золота – внеземное происхождение? Оно принесено на землю при бомбардировке планеты астероидами, поэтому основная масса золота сейчас лежит в ядре земли.

– Расплавлено, что ли? В ядре же жара тысяча градусов?

– Кто его знает. Может, и расплавлено. Но золото есть даже в воде! В одном кубическом километре воды – около пяти кило золота! И его можно извлечь!

Когда дошло до африканских пингвинов и мурмурации птиц, Кока решил ретироваться в подвал.

Лёжа без сна, Кока перебирал в уме разные кидняки, с ним бывшие. И среди них самый давний и болезненный – утрата часов.

Когда Кока был на первом курсе, тётя-актриса подарила ему на день рождения часы Seiko. Тогда таких часов было мало, и Кока с гордостью носил их в институт и всем давал рассматривать японское чудо. Но вот как-то раз он сидел в Александровском садике, ждал кого-то. Рядом оказалась шайка воронцовских[75] парней постарше Коки. Одного из них Кока знал издалека, тот тоже учился в ГПИ.

Сперва парни присматривались к Коке. Попросили сигарету. Поинтересовались между делом, который час, а их главарь сказал:

– О, какие часы у тебя красивые! Покажи!

Кока в растерянности снял часы. Это было его первой ошибкой.

Главарь надел часы на руку. Шайка восхитилась – красиво! Подходят! Сидят как влитые!

– Одолжи до вечера – я на свидание иду!

Что сказать? Возьми? Не бери? Дай назад?

Кока начал говорить, что часы – это подарок.

Это была вторая ошибка.

Парни стали смеяться. Ну и что, что подарок? Он же не берёт их насовсем, а одалживает, у него стрелка с клёвой чувихой, не хочешь человеку поправить? Ты ему поправишь, а он – тебе! Не ломай кайфа, по-братски! А главарь подытожил:

– Завтра в час дня я буду около ГПИ, верну! Договорились?

Назавтра Кока обречённо ждал возле института. Вместо главаря пришёл какой-то тип и сообщил, что вчера случилась драка, приехала милиция и всех обобрала – деньги, часы и даже куртку с одного кента содрала.

– Вот, он прислал взамен! – И дал Коке потрёпанные “Луч” с треснутым стеклом.

И Кока взял их. Это – третья ошибка.

Хищник на просьбу показать часы ответил бы, не снимая их: “Это что тебе, кино? Так смотри!” А на требование одолжить ответил бы веско, что идёт сегодня на свадьбу, самому нужны. А травоядное – безропотно отдаёт.

Мысли Коки продолжали блуждать по тупикам памяти. Не только часы у него пропадали. Были потери и пожирнее.

В юности Кока мечтал стать рок-звездой. Вот он выходит на сцену стадиона, ревущего от одного его вида. Какая это, наверно, сладкая власть – держать в руках тысячи! Заставлять их подчиняться своему голосу и движениям! Час-другой – концерт, а в остальное время ты – кумир, идол, нарасхват, богат и всеми любим!..

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Он день и ночь слушал группы, отчего в доме стоял тарарам, а со двора неслись нарекания соседей. Вначале “Битлы” и “Роллинги” крутились на бобинном плёночном “Айдасе”, где плёнка вращалась так быстро, что каждые пятнадцать минут приходилось менять бобину, не то плёнка обязательно заплетётся на штырь. Потом – на “Комете”, которая подключалась к старой радиоле, – та давала отличные басы, из-за чего жалобы соседей стали жёстче.