Звезды в астрологии, истории и культуре - Томас Мольтени

года в натальной карте герцога были очевидны. Сатурн находился на 7° знака Льва, что создавало два неблагоприятных аспекта: квадратуру Луны в Скорпионе и оппозицию почти до градуса Марса и Сатурна в Водолее. К тому же Сатурн во Льве разъединял соединение Сатурн – Марс в Водолее, присутствовавшее в натальной карте Карла. И действительно, в тот самый момент Карл не только проиграл битву, которую символизировала оппозиция Сатурн – Марс, но и значительно потерял в репутации и власти с оппозицией к Сатурну и квадратурой к Луне. Более того, разъединение Марса и Сатурна, находившихся в соединении в его натальной карте, указывало на политические сложности, испытываемые Карлом в тот период, а также на его упорное нежелание принимать взвешенные и однозначные шаги, особенно на поле боя.

С астрологической точки зрения опасности умножились во второй половине 1476 года, когда у Сатурна, продолжавшего транзит во Льве, появился сложный аспект из-за квадратур с Солнцем и Луной в Скорпионе, лишивших его авторитета и жизненных сил. В день его смерти транзитный Марс находился на 18° Водолея, образуя идеальную квадратуру с его Солнцем и Луной, стоявших соответственно на 27° и 9° в созвездии Скорпиона. Вкупе с Сатурном на 20° Льва эти положения планет ослабили его, сделав уязвимым к происшествиям и подверженным насилию.

Като с поразительной точностью вычислил затруднения и опасности, грозившие Карлу Смелому, но тот не придал значения его предостережениям.

Небесные тела, религия и власть в Италии нового времени

Открытия гуманистов, практиковавших астрологию в эпоху Возрождения, несомненно, обогатили звездную науку новыми знаниями. Средневековые сведения по астрологии воспринимались с недоверием, так как зачастую приходили из арабских источников, которые либо считались ненадежными, либо были запрещены, как кощунственные или еретические. Возможно, в том числе поэтому ученые Возрождения решили посмотреть на астрологию с ее греко-римских корней, углубившись в работы таких авторов, как Птолемей, Манилий и Фирмик, чтобы отделить ее от арабских заимствований и широко распространившихся в Средневековье предсказательных ритуалов, больше напоминавших суеверия. Из-за дискриминации религиозного характера многие ученые отреклись от имен и от применения некоторых серьезных арабских техник, которые были усвоены только впоследствии.

Говоря о всемирной «мировой» астрологии в «Тетрабиблосе», Птолемей ограничился указаниями и законами, касающимися затмений и сизигий[168]. Арабские труды, особенно авторства Альбумазара, внесли вклад в технику «мировых» предсказаний, исчерпывающе разобрав тему великих соединений главных планет. Великие соединения лягут в основу новой предсказательной системы, которая отслеживала влияние планет на значимые исторические, общественные и культурные преобразования.

Того же мнения придерживались Томмазо Кампанелла и Джероламо Кардано – для обоих знакомство с трудами арабских ученых было важно для определения исторических изменений, предначертанных звездами. Птолемей предполагал, что действие затмения не может длиться более тридцати месяцев. Теория соединений «Великого года» (особенно соединение Сатурна и Юпитера) предполагает большую длительность и едва ли не революционный потенциал, за которым в астрологической сфере ученые признавали все большее влияние. После того как серьезность и авторитет арабской школы перестали вызывать сомнения, стала очевиднее необходимость в компромиссе между тезисами Птолемея и учениями Востока.

Кардано утверждает, что возвратом к птолемеевым штудиям необходимо заняться одновременно с исследованием арабской доктрины. Ученый обращается к концепции свободной воли Птолемея, согласно которой астрологические предсказания не могут претендовать на истинность, так как события будущего не предопределены заранее, но на них можно повлиять. Выбор человека ничем не обусловлен и происходит по его воле, однако может меняться в зависимости от черт личности, индивидуальных для каждой натальной карты. Вспомним цитату Ювенала: «Вся разница в том лишь, что за светила тебя с материнского лона приемлют».

Вслед за Фомой Аквинским и Альбертом Великим Томмазо Кампанелла в XVII веке утверждает, что движения небесных светил воздействуют только на «чувствительную и телесную» сторону человека, обусловливая его склонности и предрасположенности, тогда как разум и человеческая логика способны противостоять их влиянию либо и вовсе побороть его. Критикуя «Центилоквиум»[169] (Centiloquium) Птолемея, он приходит к тому же выводу, что и Фома Аквинский, утверждая, что «мудрец возьмет над звездами верх».

Даже Джованни Пико делла Мирандола, которому принадлежат «Рассуждения против прорицающей астрологии» (Disputationes adversus astrologiam divinatricem), обвинительная и осудительная книга против астрологии (особенно что касается предсказаний), скрипя зубами вынужден будет признать, что воздействие светила все-таки оказывают: «Простим же астрологам и нам самим, что сами не можем отрицать, что все эти звезды обрушают таки на нас какое-то влияние»[170].

Пускай он и продолжал считать пророчества и предвидение прерогативой Господа, но влияние планет на человека не отрицал.

На текст Пико ссылается монах Джироламо Савонарола в своем «Трактате против астрологов» (Tractato contra li astrologi) (1497), приводя его в собственном переводе с латыни на итальянский и в упрощенной версии, чтобы сделать понятнее для масс. В тексте Савонарола обрушивался на тщету и опасность астрологической науки, противной вере, и заявлял, что Святое писание и астрология не имеют ничего общего.

Жан Кальвин в своем «Предупреждении против астрологии, кою зовут предсказательной, и против других глупостей, которые нынче правят миром» (Avertissement contre l’astrologie qu’on appelle judiciaire, et les autres curiosités qui règnent aujourd’hui dans le monde) (1549) более лоялен по отношению к астрологии: «Нельзя отрицать, что наука об астрологии почетна […] кроме этого, необходимо признать, что существует определенная связь между звездами, планетами и положением человеческих тел».

Это суждение относится к астрологии как науке, но на самом деле и Кальвин оказывается резким противником предсказательной астрологии, которую считает не только «дьявольским суеверием», но и «ремеслом пустым и легкомысленным». По его мнению, небеса могут влиять на климат и приносить эпидемии, но настоящая причина войн и разрушений, поражающих человека, – это грехи, совершенные человечеством, а не аспекты планет[171].

Мартин Лютер тоже, хотя изначально одобрительно высказывается о прогнозе астролога Йоганна Лихтенбергера, предсказавшего приход нового пророка в начале XVI века, впоследствии, как мы увидим, дойдет до обвинений в адрес астрологии.

Марсилио Фичино и Козимо I: астрология и политика

Данной темой живо интересовался и другой выдающийся гуманист, Марсилио Фичино (1433–1499) – флорентийский ученый, считавшийся одним из важнейших идеологов Возрождения.

По его мнению, астрология была основополагающим знанием и неотъемлемой частью человека. Астрологи, как писал Фичино, учат нас, что под счастливой звездой рождаются те, у кого нет отрицательных аспектов в Луне, Марсе и Сатурне и у кого есть благоприятные позиции в Солнце, Юпитере, Меркурии и Венере. Поэтому небесные светила нужно воспринимать не отдельно от нас, а как нашу составляющую. Душа гармонично