Горькое лекарство - Сара Парецки

Лотти хвастается, что может соперничать со Стерлингом Моссом, и водит свою машину небрежно с космической скоростью. Увы, ее бесстрашие отнюдь не заменяло класс вождения, а потому все части автомобиля разболтаны сверх меры, особенно коробка скоростей. От меня потребовались большое умение безопасно нырять в поток автомобилей, а также напряженное внимание: не ведется ли за мной наблюдение? Проехав пару миль, я резко затормозила. С облегчением отметив, что больше никто не остановился, я вновь безмятежно влилась в бесконечный поток машин. Нет, «хвоста» не было.

На северо-западе жара была ощутимее. Вдали от озера температура подскакивала градусов этак на пятнадцать. Наплевательское отношение Лотти к комфорту состояло также в отсутствии кондиционера. Я сбросила жакет, но подмышки уже вспотели.

Когда я свернула южней и взяла курс на «Дружбу-5», вид у меня был такой, словно три дня шла пешком по Долине Смерти. Я проникла в госпиталь через парадный вход. В прошлый раз меня видели здесь только люди из приемного покоя и Алан Хамфрис. Четыре недели назад я была в джинсах, так что сегодня могла сойти за обычную посетительницу.

Пройдя в комнату отдыха, я умылась и причесалась, стараясь придать себе облик профессионального медицинского работника. Убедившись, что мне это более или менее удалось, возвратилась к справочной в главном вестибюле.

Чистенькая седовласая дама, облаченная в розовый халат добровольной помощницы, улыбнулась мне и спросила, может ли быть чем-нибудь полезной.

– Не подскажете, как мне пройти в помещение архива?

– Конечно, пойдете прямо по вестибюлю, свернете налево и там подниметесь на второй этаж. Это легко найти.

– Ах! Вот ведь незадача, – смущенно сказала я, – у меня назначена встреча с заведующей, а я забыла записать ее имя в блокнот.

Дама понимающе улыбнулась: все мы время от времени проявляем забывчивость. Она сверилась со справочником:

– Рут Энн Мотли.

Я поблагодарила и двинулась в путь по вестибюлю. Правда, вместо того чтобы подняться по лестнице, направилась к входу в приемную «Скорой помощи», куда в тот день привезли Консуэло. Надела халат Лотти, извлеченный из портфеля, и сразу же стала как бы деталью окружающей обстановки.

По левую сторону от входа находилась посетительская «Скорой помощи». В отличие от других клиник, здесь это помещение не было забито людьми, слоняющимися в ожидании «своего» доктора. В посетительской находилась всего одна женщина. Когда я порывисто проходила мимо, та поднялась, хотела, видно, что-то спросить, но вновь молча уселась.

Внутренний телефон висел неподалеку от дверей реанимационного отделения. Я позвонила дежурной телефонистке и попросила передать Рут Энн Мотли, чтобы она подошла к приемной «Скорой помощи». Через минуту моя просьба была передана по громкоговорителю.

Я стояла в том месте, откуда могла наблюдать за посетительской и входом в приемную «Скорой помощи». Минут через пять быстрым шагом в посетительскую вошла высокая стройная женщина, темноволосая, средних лет, в светло-голубом халатике. Нахмурившись, она огляделась и вышла.

Я следовала за ней, сохраняя разумную дистанцию. Женщина поднялась на второй этаж, вошла в архивный кабинет, а я, держа портфель на коленях, села в кресло шагах в тридцати. Вероятно, здесь было помещение для приезжих больных. Человек десять, в основном женщины, восседали в дешевеньких креслах в очереди к врачу.

Я сняла белый халат, сложила его и убрала в портфель. Примерно в четверть первого Рут Энн Мотли вынырнула из архива. Она пошла в моем направлении, но не ко мне, а к ванной комнате. Выйдя оттуда, Мотли зашагала к лестнице. Я подождала еще пять минут и предположила, что Мотли отправилась позавтракать.

Я быстро пересекла холл и устремилась к архиву, стараясь выглядеть как можно официальнее. Архив являл собой, по-видимому, самое кипучее поле деятельности всего госпиталя. Полдюжины столов были завалены горами досье, на каждом имелся компьютерный терминал. Стены увешаны полками, уставленными разноцветными папками.

Здесь работали две сменные дежурные – женщины. Одна из них приблизительно моего возраста, другая молоденькая, видимо, недавняя студентка. Я подошла к старшей, застенчивой особе, одетой в желтовато-розовое платье-рубашку. Коротко улыбнувшись улыбкой очень спешащего человека, я представилась:

– Элизабет Фелпс из администрации штата Иллинойс. Мы проводим внеплановую инспекцию по всем больницам с целью убедиться, что досье находятся в безопасных местах.

Женщина замигала покрасневшими глазами. По-видимому, у нее был насморк или сенная лихорадка.

– О, вы должны были бы обратиться к заведующей. Рут Энн Мотли.

– Прекрасно! – отозвалась я. – Проводите меня к ней.

– Видите ли, у нее сейчас перерыв. Можете подождать, она придет через сорок пять минут.

– К сожалению, не могу, должна быть еще в одной клинике ровно в час. Я не намерена подробно знакомиться с историями болезней, хочу лишь убедиться в надежном сохранении врачебной тайны. Помогите мне, взгляните на досье сами, я захватила с собой несколько фамилий пациентов, поступивших к вам.

Я порылась в портфеле.

– Ну, например, некая Консуэло Эрнандез. Надеюсь, вы не думаете, что миссис Мотли стала бы возражать. Мне надо лишь ознакомиться с общей постановкой дела, хотя бы на одном примере.

Женщины переглянулись. Старшая сказала:

– Я думаю, вреда в этом никакого нет. У каждой из сотрудниц есть свой пароль. И вся система построена на зашифровке. Свой код я вам назвать не могу, так как не имею права разглашать его посторонним.

Я встала за ее спиной. Она напечатала несколько строк, но они не появились на дисплее. Очевидно, это был пароль; зато нарисовалось «меню», выбор функций.

– Могу, – сказала она, – получить только две функции. Номер пациента – по его имени – и местонахождение досье. Пожалуйста, продиктуйте по буквам данные пациентки, разыскиваемой вами.

Я послушно исполнила ее просьбу: «Консуэло Эрнандез». Она аккуратно впечатала имя и нажала клавишу. Еще миг, и на дисплее поползли строчки: имя, фамилия, дата поступления в клинику, номер истории болезни: 610342. Я запомнила цифру и спросила, может ли леди показать движение досье.

Она сделала несколько ударов, и экран ответил: досье, закодированное под номером 8-25, передано администрации.

– Огромное спасибо, – широко улыбнулась я. – Вы мне очень, очень помогли, миссис...

– Дигби.

– Да, да, миссис Дигби! Думаю, не будет нужды нам снова обращаться сюда. Можете передать госпоже Мотли, что на нас произвело самое благоприятное впечатление состояние безопасности в вашем отделе.

Я бегом спустилась по лестнице и выскочила из госпиталя. Без четверти час. Следующий пункт повестки дня намечался значительно позже, а обедать не хотелось. Я бесцельно прокатилась по окрестностям госпиталя и наткнулась на красивый, олимпийских размеров бассейн.

Зайдя в небольшой магазинчик, купила купальник, полотенце, кое-что из предметов туалета и надежный противосолнечный козырек. Обладая всем этим, а в придачу детективной повестушкой, я была готова совсем по-курортному провести послеобеденную пору.

Глава 26

Секретная суть досье

Я вернулась в «Дружбу» вечером около одиннадцати. В темноте звездообразное строение переливалось огнями, как гигантское морское чудо-юдо. Правда, освещенных окон было немного – недоброжелательные, злые глаза чудовища. Гостевая стоянка была пуста, я поставила машину у центрального входа.

Набросив халат Лотти и озабоченно хмурясь, вошла в здание быстрыми шагами: врач спешит к пациенту, нельзя докучать ему вопросами. Народа почти не было. В справочной никого. Двое ассистентов степенно беседовали в уголке. Посреди зала санитар подметал пол. Яркие неоновые огни, сообщения, то и дело передаваемые по звукодинамикам, и опустевшие холлы напоминали мне аэропорт О'Хара в ночное время. Нет более удручающего места, чем обезлюдевшее помещение, для которого привычно скопление огромных толп.

Кабинеты администрации, где я некогда общалась с миссис Кеклэнд и Аланом Хамфрисом, примыкали к лестнице, по которой сегодня утром я поднималась в архив. Дверь в анфиладу офисов была заперта на простой замок, поверни ручку, толкни и откроешь. Я извлекла мою коллекцию ключей, выбрала наиболее подходящий и вставила его в скважину. Мне пришлось повозиться две-три минуты, я боялась, что меня засекут либо ассистенты, либо невесть откуда взявшиеся медсестры. Слава Богу, дверь наконец открылась.

Передо мной закуток миссис Кеклэнд. Черная табличка с белыми буквами извещала ее звание: «Директор приемного покоя». Надев перчатки Лотти, я из любопытства повертела дверную ручку: комната была закрыта намертво. Вдоль кабинета шел коридор, упиравшийся в офис Хамфриса.

Обособленность этого помещения давала возможность перевести дух. Офис Алана я открыла играючи. «Предбанник» явно принадлежал секретарше – Джеки Бейтс, с ней я разговаривала утром. На спартанском столе были водружены новейший аппарат текстового редактирования и персональный ксерокс. Задняя стена была сплошь занята полками с досье. Если в кабинете Хамфриса нет документов Консуэло, мне придется проглотить эту пилюлю и ворошить все папки подряд.