Горькое лекарство - Сара Парецки

Я подняла брови.

– Не очень-то шикарно вы выглядите, детектив. Хотите кофе?

– Еще как! Но только в том случае, если вы присягнете, что не вымыли чашку супом. – Он рухнул в кресло и отрывисто спросил: – Где вы были между одиннадцатью вечера и часом ночи сегодня?

– Начинаются любимые мною вопросы. Поди оправдайся без видимых причин.

Я подошла к холодильнику, чтобы извлечь хоть какую-то еду: безнадежно!

– Варшавски! Мне известно о том, как вы работали с лейтенантом Мэллори. Вы начинаете кривляться, а он пышет негодованием и принимается за пустые угрозы. Со мной такие номера не пройдут. Чертовски не хватает времени.

Я нашла банку с ягодами; они могли бы спасти мир, если бы у человечества вдруг кончились запасы пенициллина. Пришлось выбросить в мусорное ведро.

– Если у вас родилась в голове такая картина, то вы ничего не знаете о нашем действительном сотрудничестве с Мэллори. Вы, парни из полиции, имеете обыкновение наезжать покруче и сразу задавать вопросы. И что же? Некоторые дрожат от страха и отвечают, не зная, что имеют право не отвечать. А когда нарываетесь на человека, мало-мальски знакомого с юриспруденцией, приходите в ярость, потому что он осведомлен о своих правах... И если у вас имеются достаточно веские причины задавать мне подобные вопросы, то буду счастлива ответить. Знаю только, что мой бывший супруг пытается оклеветать меня. И вы ему в этом помогаете. Или вы сгораете от страсти ко мне и ревнуете меня – к моим поклонникам, коим я назначаю свидания? Он закрыл глаза, потер лоб, отхлебнул глоточек кофе. – Фабиано Эрнандеза застрелили сегодня ночью. Судмедэксперт считает, что это произошло в течение указанного мною промежутка времени. И я допрашиваю всех, у кого был зуб на этого маленького негодяя: где и чем они занимались в этот отрезок времени... Вы, например?

– А может, это кровавая бандитская разборка. Его передернуло:

– Кто знает, возможно. Хотя я так не считаю. Почерк не тот. Он был застрелен в упор, наповал, при выходе из бара, где он всегда околачивался. Стрелял знакомый. Это мог быть Серджио. Мы проверяем его... А возможно, братья скончавшейся Консуэло. Их мы тоже допрашиваем... Да и вы, Варшавски, не были с ним на дружеской ноге. Вот поэтому я и задаю все эти вопросы.

– Признаю. Каюсь. Взбешенная его преследованием доктора Хершель, я убила Фабиано. В надежде на то, что его семья не сможет продолжать судиться от его имени.

– Смейтесь, смейтесь, Варшавски. Кто-то же должен развлекаться, если прихлопнули панка и полиция валится с ног. Вы, например. Но если бы я действительно считал; что это дело ваших рук, мы бы сейчас беседовали не здесь, а в участке. И не за чашкой кофе. Кстати, кофе неплох.

– Мерси. Это по-венски... Послушайте, я была здесь. Спала. Конечно, хлипкое алиби, так как спала одна. Никто ко мне не приходил.

– Это вы-то?! Ранняя пташка? Как-то не соответствует вашему темпераменту.

– Как правило, да. Но из-за недавних стрессов я все никак не могла отоспаться. Свалилась в половине десятого и – до вашего звонка.

– У вас есть оружие? Какой системы?

– «Смит-и-вессон», калибр 9 миллиметров, полуавтоматический.

Он безмятежно посмотрел на меня.

– Я должен взглянуть.

– Только не говорите, зачем это вам. Догадываюсь. Фабиано был застрелен из такого же револьвера – «смит-и-вессон», 9 миллиметров, полуавтомат.

Он не отрывал от меня взгляда, потом неохотно подтвердил: именно так.

Я вынесла револьвер из спальни, передала ему.

– Из него уже довольно давно не стреляли. Последний раз – на прошлой неделе, когда я тренировалась в тире. Но вы должны убедиться сами. Могу я получить расписочку?

Он торжественно написал ее и вручил мне.

– Я ведь не должен предупреждать вас, чтобы вы не покидали город?

– Конечно, не должен, детектив. Правда, в том случае, если имеете в виду Чикаго и его окрестности.

Его улыбка стала гримасой:

Спасибо за кофе, Варшавски.

Глава 25

Медицинские архивы

Меня тошнило от завалов мусора на моей кухне. Не разживешься завтраком, если ты не крыса или таракан. Ну что, скажите, было у меня накануне на ужин? Картошка жареная. Я закрыла кухонную дверь и отправилась в закусочную «Белмонт». Я вдоволь наелась блинчиков с ягодным желе, проглотила два куска бекона, гору масла, сироп и кофе. Когда умрешь, разверзшаяся перед тобой вечность будет идеальной диетой.

Фабиано Эрнандез застрелен. Как говаривал обозреватель Стюарт Олсоп, ему давно надлежало умереть, еще перед смертью. Ничего тут не попишешь. Я прочитала о его гибели малюсенькую заметку в «Геральд стар», даже не заметку – абзац в рубрике «Пульс Чикаго», да и то не на видном месте. В городе ежедневно кого-то убивают, а Фабиано – не баскетбольный чемпион и не именитый ученый, чьей памяти могли бы посвятить душещипательный материал.

Расправившись с блинчиками и третьей чашкой кофе, я продумала план проникновения в святилище «Дружбы-5». Вряд ли этот план отличался гениальностью, но я надеялась, что он сработает. Расплатилась и вернулась домой.

Если за мной велось наблюдение, тем лучше: мне все равно, пусть знают, хчто я не намерена голодать от вины или горя.

Я облачилась в бледно-оливковый летний костюм, надела мою знаменитую «золотую» блузку, в которой была накануне. Коричневые кожаные туфли, на высоком каблуке, кожаный портфель – и вот я уже похожа на манекенщицу из рекламного путеводителя.

Не очень-то меня устраивало – путешествовать без оружия. Если Фабиано «замочили» в упор, да одним лишь выстрелом, это свидетельствовало не о случайном насилии. Не то что с Малькольмом... Фабиано скорее всего занимался такими грязными делишками, о которых я даже понятия не имела. Но он бегал в упряжке «Львов», он подал иск на «Дружбу», и оба эти, так сказать, ведомства прекрасно меня знали и плевать хотели на то, что моя персона обычно внушает ненависть, перемешанную с любовью. Поэтому следовало держаться вдвойне осторожно: перебраться в отель на пару дней и уж, конечно, притормозить мистера Контрераса в клинике. Меня не согревала мысль, что пулю, предназначенную мне, он преградит своим телом...

Спускаясь по лестнице, я ностальгически вспоминала о моем обычном рабочем одеянии – джинсах. Теперь же, в колготках и туфлях на высоком каблуке, я чувствовала себя как корова на льду. Тем более что нейлон мерзко лип к сокровенным частям тела, прикрывая доступ воздуха к коже. Садясь в машину, я чувствовала себя так, словно только что побывала на сковородке.

Вряд ли полиция решила приставить мне «хвост»: меня знают как законопослушную, ответственную особу, и Роулингс в действительности отнюдь не считает, что я пристрелила Фабиано, несмотря на то что убит он был из револьвера той же системы, что и мой. На всякий случай я заехала в клинику и попросила Лотти поменяться автомобилями на целый день.

Она была встревожена, почти испугана при моем появлении:

– Вик, что творится? Теперь еще и Фабиано убит. Тебе не кажется, что братья Кэрол убили его, чтобы защитить меня?

– О Боже. Надеюсь, что нет. Кроме того, вряд ли тебе это поможет. Закон расценивает такой иск как дополнительный козырь, а отсуженные деньги пойдут ему в наследство. Но наверняка все его состояние вложено в «эльдорадо». Нет, братья Альварадо – ребята довольно смышленые. Не думаю, что они стали бы рисковать своим будущим из-за подонка Фабиано... Кстати, я его тоже не убивала.

Она слегка порозовела:

– Нет, нет, Вик. У меня и в мыслях этого не было. И конечно же ты можешь взять мою машину.

Я прошла в ее кабинет за ключами.

– Заодно одолжи мне твой лабораторный халат. Или халат Кэрол, он мне больше подходит по размеру. А также пластиковые перчатки.

Ее глаза сузились.

– Не хочу знать, зачем они тебе, но, пожалуйста, бери.

Она достала стерильно чистый халат и вручила мне две пары лабораторных перчаток.

Ее почтенный «датсун» был запаркован позади клиники. Лотти пошла проводить меня, напоследок окинув обеспокоенным взглядом:

– Ты должна соблюдать крайнюю осторожность, Вик. Это лето было для меня очень тяжелым. Я не выдержу, если и с тобой что-нибудь случится...

Обычно мы не проявляем столь бурно наши чувства, но на этот раз я бросилась к Лотти и расцеловала ее.

– Слушай, я ведь и сама немножко боюсь. Постараюсь дать о себе знать, хотя вернусь поздно. Ну а если я попадусь по глупости или неосторожности, уведомь Мюррея о моем местонахождении. О'кей?

Она согласно кивнула и пошла к больным, плечи опущены, словно внезапно состарилась.

Лотти хвастается, что может соперничать со Стерлингом Моссом, и водит свою машину небрежно с космической скоростью. Увы, ее бесстрашие отнюдь не заменяло класс вождения, а потому все части автомобиля разболтаны сверх меры, особенно коробка скоростей. От меня потребовались большое умение безопасно нырять в поток автомобилей, а также напряженное внимание: не ведется ли за мной наблюдение? Проехав пару миль, я резко затормозила. С облегчением отметив, что больше никто не остановился, я вновь безмятежно влилась в бесконечный поток машин. Нет, «хвоста» не было.