Зависть - Анна Годберзен

Хотя на протяжении многих лет он наблюдал, как снимают корсеты, сам Генри не пытался проделать это ни разу. Крючки и ленты представляли собой сложную задачу, но, несмотря на опьянение (или из-за него) он медленно и осторожно продолжил расстегивать их. Когда ткань наконец сползла до талии Пенелопы, жена улыбнулась ему таинственной улыбкой. Была ли это стыдливость или благодарность, или доселе не замеченная им черта её характера? Комната была полна звезд, и Генри на секунду задумался, а не подняла ли она якорь от гостиницы и не взлетела ли в небо. Но затем он приказал себе снова улыбнуться Пенелопе, что он слегка неуклюже и сделал, попутно убирая с лица прядь волос, и наклонился вперед, толкая жену на постель.

Глава 26

Многим нашим гостям нравится танцевать допоздна, и ради вашего удобства наш башмачник теперь будет работать всю ночь. Он находится в фойе, сразу за газетным киоском, и уважаемые леди могут оставить у него туфельки перед тем, как отправиться спать.

Администрация отеля «Ройял Поинсиана», Палм-Бич

Волны все ещё бились о берег, и на другой стороне озера Уорт в западном Палм-Бич городок, построенный Генри Флэглером для прислуги, погрузился во мрак. Но свет ещё лучился из бального зала гостиницы «Ройял Поинсиана», освещая подстриженный газон. Гости отеля наслаждались поздним ужином, покатывались со смеху или танцевали с партнерами, которых в обычной жизни не удостоили бы и взглядом, прижимаясь к ним намного ближе, чем могли и помыслить в Нью-Йорке, Филадельфии или Вашингтоне.

Темп музыки ускорился, и некоторые мужья улизнули поиграть в карты в расположенное по соседству казино. Их жены принялись танцевать с официантами, заказав ещё вина. На горизонте забрезжили первые робкие отблески рассвета, когда Диана Холланд огляделась вокруг, окончательно удостоверившись, что похитителя её сердца нигде не видно.

– Миссис Шунмейкер уже ушла? – спросила она у симпатичного пухлогубого официанта, с которым протанцевала несколько последних танцев.

Она пребывала в слишком хорошем настроении и хотела танцевать, поскольку увидела, что перед нею и Генри простирается целая жизнь, столь прекрасная, волнительная и впечатляющая.

– Это имеет значение?

Официант схватил её руку и закружил Диану, повернув к себе лицом.

Она сухо рассмеялась и позволила улыбке угаснуть. Но, наверное, столь разительное изменение в её отношении к нему было едва заметно, поскольку юноша приподнял бровь и продолжил сверлить Диану взглядом, словно какую-то богиню, спустившуюся с небес на облаке, чтобы ублажить лично его.

– Думаю, она ушла некоторое время назад, одна, с кислой миной на лице, – сказал парень прерывающимся голосом.

Затем он бесстыдно подмигнул.

Диана сразу же поняла его намерение и отодвинулась, увернувшись от приближающегося поцелуя. Она театрально зевнула и отпустила его руку.

– Я так устала, – солгала она.

Многие разбредались с освещенного паркета по укромным уголкам, и только несколько постояльцев с безумными глазами все ещё выставляли свои конечности на всеобщее обозрение. Внутренний голос предупредил её, что находиться в обществе в такое позднее время без сопровождающих немного неприлично, и хотя Диана гордилась своим порой мятежным нравом, она задумалась, не является ли сейчас лучшей стратегией осторожность. Но на юной прелестнице было новое платье, её кожа была свежа, а сердце – переполнено чувствами, и даже в столь поздний час спать ей не хотелось.

– Не уходите.

Ощущая на себе его пристальный взгляд, Диана не могла не признать, что ей было весело, и она благодарна этому юноше за несколько часов совместного празднования её победы. Но её улыбки предназначались другому человеку, и поэтому Диана лишь косо посмотрела на юношу и ускользнула.

Она представила себе, что он несколько минут просто стоял там, пытаясь сообразить, что сделал не так. Конечно, он никак не мог исправить эту ошибку, поскольку она заключалась всего лишь в том, что он не Генри. Диана чувствовала небывалый прилив сил, подумав о том, сколько она протанцевала и как много всего успела увидеть. Когда наступит утро, она отправит телеграмму Барнарду с новостями о леди Дэгмолл-Листер, которая провела вечер с неизвестным мужчиной вполовину моложе себя. И о том, что незнакомец знал все танцевальные па, и о том, что Генри Шунмейкер после ужина спешно покинул свою жену. А он это сделал, подумала про себя Диана, шагая по широким ступеням безлюдного в этот час крыльца отеля и ступая на широкий газон, покрытый утренней росой. Она бросила вторую пару туфель в бальном зале и теперь чувствовала подошвами ног мокрую траву. Где-то в этом огромном здании Генри, наверное, размышляет, как покончить со своим браком, и, возможно, уже снял себе отдельный номер, и, может быть, в ближайшие часы счастливый случай приведет её к нему…

Тем временем небо становилось все светлее, и уже скоро Диане придется мыться и переодеваться для нового дня с тщательно намеченным досугом. Воздух был душным и неподвижным даже в этот час, а его запах не походил ни на одно из мест, где Диане прежде доводилось бывать. С каждым шагом она все больше чувствовала, что теперь вся её жизнь изменится. Все детали пейзажа казались сюрреалистическими и новыми для неё, словно она перешла на новую ступень бытия. Довольно долго она бродила под пальмами в одиночестве и повернула назад только тогда, когда на горизонте показалось солнце, озарив золотым светом водную гладь.

К этому часу новая смена работников отеля выходила из общежитий, отгороженных от основного здания баньяновой рощей. Слуги были одеты в накрахмаленные белые рубашки и черные брюки и юбки, и почтительно отворачивались от Дианы, хотя ей хотелось улыбнуться им.

Что-то неправильное было в том, что так много чернокожих людей прислуживает столь малому количеству белых, и хотя она знала, что рабство отменено, текущее положение вещей казалось ничем не лучше. А это ведь большой отель. Она слышала, что в некоторых других местах гости передвигались в маленьких повозках, приводимых в движение слугой, а пассажиры сидели впереди, сполна наслаждаясь видом. Мысль об этом возмутила её.

Диана так глубоко погрузилась в раздумья, что не обратила внимания куда идёт, и снова очутилась у большого лимонно-желтого здания с небольшими башенками, вычурной отделкой, распахнутыми настежь ставнями и широкими террасами. Это было красивое строение, не преминула отметить Диана. Затем она повернула подбородок и присмотрелась. Высоко над её головой на террасу вышел обнаженный выше пояса мужчина и обозрел окрестности. Диана дважды моргнула – его грудь казалась золотой, а волосы темными как черный бархат, но он стоял на пятом этаже, и поэтому ей потребовалось несколько секунд, чтобы узнать в нём Генри.