Беглый в Гаване 2 (СИ) - АЗК

Божественный, густой, родной запах… пельменей. Со сметаной. Причём не просто пельменей, а таких — из морозилки, засыпанных в кастрюлю со священным, чуть подсоленным кипятком, с лавровым листом и перцем горошком.

Я открыл один глаз. Потом второй. Инна рядом уже не спала — её не было. Простыня на её стороне кровати была тёплая, но без нее, а только с небольшой вмятиной от попы. А откуда-то с кухни доносилось: буль-буль, цок, шшшш — и снова буль. А потом — характерный хруст открываемой баночки со сметаной. Я узнал его с первого раза.

— И-иин… — протянул я с кровати, голосом голодного, но влюблённого медведя. — Ты серьёзно? Пельмени?

— Ага! — крикнула она откуда-то из глубины квартиры. — Тебе хватит двух десятков?

— Мне хватит тебя.

— Ну так иди за мной, я с приправой.

Я встал, натянул шорты сразу на тело, подошёл к умывальнику и посмотрел на своё отражение. Улыбка была глупой и счастливой — как у школьника, которому подарили велосипед и позволили не идти на уроки. Я умылся, отогнал остатки сна и пошёл на запах.

На кухне Инна стояла в тонкой майке и шортах, уже разложив пельмени по глубоким тарелкам. Сверху — ложка сметаны, капелька масла, немного зелени. И кружка чаю с мятой. Всё просто. Всё гениально.

— Я тебя люблю, — сказал я, подходя и целуя её в висок.

— И пельмени? Или только меня?

— И то, и другое. Причём не всегда в таком порядке.

— Садись, — улыбнулась она. — Пока не остыло. А то потом скажешь, что жена охладила в тебе страсть.

— Инна, после вчерашнего страсть будет гудеть в моих костях до конца недели. Мне бы теперь выжить после этого обеда.

— Ну, если не выживешь — я тебя оживлю. У меня есть методы.

Я засмеялся, сел за стол и взял ложку.

— Ты знаешь, — сказал я, обдувая пельмень, — если бы меня попросили описать идеальное утро, я бы просто сказал: «жена, пельмени и потолочный вентилятор».

— А я бы добавила: «и ни одного вызова от генерала до полудня».

Мы переглянулись и одновременно рассмеялись. А потом ели молча — потому что это был тот самый случай, когда слова были не нужны. Всё, что надо, уже было здесь — в тарелке, в воздухе, в этом доме. И в нас.

Когда мы с вместе собрались на прогулку, пришел через интерфейс вызов от генерала.

Глава 33

Мы с Филипп Иванычем только вернулись с тренировки — пробежка вдоль побережья, пара десятков отжиманий, и десятиминутный сеанс на нейростимуляторе. Генерал на нашей кухне заваривал мате в своей любимой медной кружке, а я успел забросить пару бананов и чуть-чуть мёда в блендер — утренний рацион шпионов карибской провинции.

Сигнал на коммуникаторе прозвучал как всегда лаконично:

«Есть доклад. Уровень — доверительный. „Друг“ на связи.»

Генерал кивнул:

— Принимай. Только сначала проверь экранирование.

— Уже в белом шуме, — ответил я и лёгким движением пальца активировал плоскость проекции.

Голос «Друга» прозвучал ровно, безэмоционально, но за каждым словом угадывался пулемётный ритм аналитической машины:

«Сделка в ЮАР завершена успешно. Вмешательств не зафиксировано. Объём — полторы тысячи унций. Золото распределено в соответствии с утверждённым планом: партия „Твидовому“ подтверждена, партия на Катар — запечатана, ожидает инструкции по доставке.»

— Вот и хорошо, — тихо сказал генерал, потягивая мате.

'Дополнительно. Приобретена партия мелких технических алмазов: фракция 0,05–0,1 карата. Объём — незначительный. Оплата проведена в полном объёме, несмотря на то, что сделка была обозначена как «подарочная».

Я усмехнулся:

— То есть «подарок», за который пришлось заплатить?

— Презенты нынче подорожали, — фыркнул генерал.

'Алмазы могут быть использованы в трёх направлениях: 1) сборка оптических фильтров; 2) ювелирные вставки для пробных «марок»; 3) микросверление в электронике.

— Отложим под ювелирку, — сказал я. — Пусть пара штук уйдёт в кольца, если дойдёт до ручного распространения через «бутик-сеть».

Генерал медленно кивнул:

— Наверное пришло время начинать вкладываться в фасад. Престижная упаковка — половина дела.

Я коротко кивнул в сторону интерфейса:

«Всё, „Друг“?»

«На данный момент — да. Отчёт по транзакциям и маршрутам доставки будет в течение трёх часов. Уровень шифрования: „Малахит“.»

«Принято. Конец связи.»

Тишина появилась в воздухе, оставив ощущение чётко сделанного хода. Где-то на другом конце планеты, в пустыне, под грохот старых дизелей и искры на контактах сортировочного робота, наша шахматная партия продолжалась. Ход за нами.

Вечером, в тот же день я и генерал сидели на креслах под вентиляторами в автомастерской. Рядом — импровизированный журнальный столик уже из блока цилиндров с поверхностью из каленного лобового стекла от американского авто. На нём — старый советский термос, пара жестяных кружек, пепельница с сигарой. Кресла уже не пляжные шезлонги, а из отрезанных багажников с установленными в них сидениями.

Интерфейсы у нас с генералом оживают одновременно.

«Поступил входящий вызов от Вальтера, — произнёс „Друг“ через нейроинтерфейс.»

Генерал подал знак, и я включил канал. Маленький голографический экран раскрылся над корпусом столиком, будто зеркальная линза — в нём появилось уставшее, но довольное лицо Вальтера. Картинка была предоставлена одной из «Мух», которую оставили приглядывать за герром Мюллером. Сейчас он удобно развалился на кресле в каком-то офисном помещении.

— Приветствую, господа! — улыбнулся он. — Надеюсь, не поздно?

— В самый раз, — отозвался генерал. — Мы как раз вспоминали о тебе Вальтер. Слушаем.

— Коммуникатор — вещь фантастическая, — Вальтер постучал пальцем по устройству около своего уха (Коммуникатор через зонд имеет прямой радиоканал с базовой станцией в доме Фридриха, которая сопряжена с телефонной линией. Через него Вальтер имеет возможность соединяться с любым стационарным телефоном на планете).— Не понимаю, как я раньше без него жил. За сутки провёл три встречи, о которых договорился через него, в том числе — с тем, кого мы называли восточным клиентом.

— Представитель Катара? — уточнил я.

— Он самый. Он официально — консультант по инвестициям. Неофициально — связующее звено с нефтяными фондами. У них есть интерес, и очень конкретный.

Генерал чуть подался вперёд:

— Какой формат?

— Бартер. Прямой обмен: нефть на золото. Без третьих сторон, без банков. Им нужно что-то вне системы, но проверенное. Он увидел, как прошёл первый аукцион — и теперь хочет предложить сделку. Объемы пока не озвучивает, но упомянул 100 тысяч унций в год. Это только начало.

Я вскинул брови:

— И ты согласился?

— Нет Коста, я сказал, что фонд изучает возможность международного партнёрства и что такие вопросы требуют одобрения учредителей.

Генерал сдержанно кивнул:

— И правильно. Пока пусть разогревается.

— Он на следующей неделе будет в Женеве. Просит хотя бы намёк: да или нет. Я предлагаю сказать «возможно», — если это укладывается в вашу линию.

Я снова повернулся к генералу:

— На первом этапе мы можем дать им пробную партию. Через опосредованное лицо. Пусть они покажут логистику, и базовую схему оплаты.

— И пусть представят конкретную схему поставки нефти, — добавил генерал. — Нам не нужны благие намерения. Нужен товар.

— Я тебя понял Тино, — Вальтер сделал пометку. — Ещё одно. Ювелир после экспертизы просит ещё две марки — хочет показать потенциальному партнёру из Лихтенштейна. Я надавил: без сертификации — ничего не будет. Но он настаивает.

Костя сказал твёрдо:

— Дадим только если он обеспечит непробиваемую гарантию. Думаю, через день-два мы передам что он просит.

— Ясно, — Вальтер усмехнулся. — Команда у нас уже международная. Зато результат общий.

Генерал загасил сигару в пепельнице:

— Действуй аккуратно. Восточные клиенты — это не просто дельцы. Они умеют ждать. А еще — умеют и исчезать без следа. Нам это не нужно.