Беглый в Гаване 2 (СИ) - АЗК

— Тогда начинаем игру. «Друг», готовь устройство типа американское.

— И еще напомни мне… дать команду Иванихин: пусть усиливает «амнезию» у «Акул». А я пошел писать — чем больше бумажек, тем чище задница…

Секретный бункер

центра радиоперехвата

Комната №7. 04:55 утра

Генерал Измайлов запер дверь на механический замок, помещения не раз проверенное на отсутствие «жучков». В комнате — только стол, сейфовый шкаф 1956 года выпуска и старый проектор «Луч» с ручной зарядкой.

Черновик рапорта он подробно расписал в блокноте нейроинтерфейса — удобная вещь!

Раздался стук в дверь — три коротких, два длинных. — Входи. Дежурный офицер передал пакет с грифом «Срочно. Лично в руки». Внутри — фото американской атомной подлодки у берегов Пинар-дель-Рио.

— Когда? — Час назад. Идёт малым ходом, гидроакустику не использует.

Когда офицер вышел, в сейф лег только что написанный рапорт. Ключ повернулся с щелчком.

Так рождаются легенды, — подумал он, глядя на карту, где красная булавка уже воткнулась в квадрат с подписью «SSN-685».

Прибор был произведением искусства. «Помощник» на орбите постарался. Радиодетали — исключительно американского образца, маркировка — 1980–1981 год. Всё собрано согласно архитектуре спутникового маяка, имело слегка побитый, матовый корпус с потёртостями, след удара о воду стилизованный под морскую эксплуатацию, как будто сгоревший, край клеймо «Lockheed Martin» и номерной шильдик, полустёртый — «Property of NAVY — Propulsion Test Unit».

При вскрытии, будут присутствовать даже следы «ремонта» — намеренно слегка криво припаянные провода и нарушенная краска под болтами крепления.

Костя Борисенок аккуратно укладывал последний модуль «американского прибора», только что прибывшего с орбиты, в черный, обтекаемый корпус устройства. Перед ним на столе лежали реальные схемы, добытые агентурой в General Electric, Honeywell, Edo Corporation и других ведущих разработчиков этого класса оборудования, на элементной базе Texas Instruments с использованием мейнфреймов и специализированных DSP-процессоров еще два года назад — аутентичные чертежи американского сонарного контроллера AN/SQQ-17, модифицированного для работы с автономными подводными аппаратами.

— Готово, — прошептал он, закручивая последний винт. — Теперь хоть в музей ЦРУ сдавай.

Устройство было гибридом нескольких функционально законченных устройств.

Внутри — только американская начинка, способная реально воспроизводить сигналы управления «Морганом».

— «Помощник», — мысленно отдал приказ Костя, — добавь в журнал прибора пару реальных сеансов связи с подлодками США. Пусть выглядит как по настоящему.

— Уже внесены записи за последние 18 месяцев. Включая тестовый запуск у берегов Никарагуа в марте 1982-го.

Глава 29

Гавана, порт Кохимар

Новая ланча «Ла Эстрелья-2»

Утром всё пошло, как и было задумано. Эстебан подогнал свою новенькую ланчу к пирсу — обтекаемую, крепкую, пахнущую свежей краской и бензином.

Выдавая на гора кучу интересной информации, часть из которой якобы поступала от старых агентов генерала, которые вновь получили возможности для добычи, Филипп Иванович имел неучтенный «золотой запас», часть из которого пошла на новую ланчу для Эстебана.

Генерал Измайлов уже ждал. Я подтянулся последним — с сумкой, в которой аккуратно лежал «прибор».

Мы отплыли чуть позже полудня. Океан был тихим, солнце обжигало плечи, Эстебан уверенно вел кораблик в заданный квадрат — туда, где когда-то затонул «Мэрин Эксплорер». Всё выглядело обыденно, почти скучно.

Когда «точка» была достигнута, Эстебан скинул скорость.

— Ну что, поглядим? — сказал я, вытаскивая из сумки прибор.

Измайлов только кивнул. Я вышел на корму, наклонился над водой и аккуратно, двумя пальцами, опустил корпус маяка в воду.

— Эстебан! — крикнул я. — Что-то там всплыло, среди обломков! Вижу предмет, возможно, часть оборудования!

— ¡Mira! — крикнул он, указывая на воду. — ¡Parece americano!

Через минуту я уже нырял в воду, подняв брызги. Минут через пять подплыл к борту, таща за собой «находку» и прикладывая все старания, чтобы это выглядело как честное обнаружение.

Генерал, изображая удивление, помог затащить прибор на борт.

— Кто бы мог подумать… — пробормотал он, глядя на корпус.

Эстебан плюнул за борт, глядя на прибор, лежащий под рыбацкой сетью у его ног, типа только что выловленный из воды.

— Coño… И этот кусок металла должен убедить Москву, что вы не сумасшедшие?

— Нет, — хрипло ответил Измайлов, наливая ром в пластиковый стакан. — Он должен убедить их, что гринго — сумасшедшие.

Костя включил прибор. На экране замигали зелёные светодиоды, а из динамика раздался прерывистый писк — ровно такой, какой издавал гГидроакустический комплекс «Молния» МГК-300 ВМФ СССР.

— Американцы? — уточнил Эстебан, чуть выдохнув.

— Кто ж ещё, — усмехнулся я. — Похоже, у кого-то в Штатах будет плохой день.

Обратно шли неспешно, с видом усталых охотников. В гавани нас встречали буднично. Только в сумке лежала уже не просто груда железа, а аккуратно подготовленная, идеально подброшенная улика.

На следующий день генералу доложили официально: прибор доставлен, заактирован и может быть передан на изучение. Измайлов, не теряя времени, велел вызвать Иванихина.

Димка приехал на своём потрёпанном «Москвиче» — как всегда, с кипой бумаг, и с головой, полной идей. При встрече только коротко кивнул, вежливо — по-военному.

Мы с ним уселись в небольшом техническом помещении рядом с медпунктом. Прибор положили на стол, вскрыли аккуратно, как будто резали свадебный торт.

— Ммм… — протянул Димка, склонившись к плате. — Шильдик настоящий. Пайка — фабричная. Вот тут, смотри: маркировка «Motorola-Defense», а тут — чип от «Raytheon». Это точно не учебный макет.

Я кивнул, рассматривая платы и модули, которые пару дней назад лично устанавливал в этот же корпус.

— Питание — термоэлементное. Видимо, работает от перепада температуры между водой и корпусом. Очень хитро.

— Элементы Пельтье… Кстати, а ты знаешь, что их использовали в войну наши партизаны, для зарядки батарей радиостанций?

— Да ну…

— Да! Им с Большой Земли присылали специальные чайники, которые ставили с водой на костер и так получали ток.

Но Димка меня уже не слушал…

— А вот тут похоже… — он осторожно поддел щупом блок — … каскад усиления радиосигнала. Диапазон, скорее всего, 30–150 мегагерц. Может быть, он должен был передавать инфу на низкоорбитальный спутник или ближний авианосец.

— Или получать… надо выяснить, это приемник или передатчик…

— То что есть передатчик это 100 пудов, видишь высокочастотные мощные транзисторы, а приемник еще надо поискать…

— Должен быть…

— Ты прав, Дим. Вот здесь — блок самонастройки частоты. Работает на наведённом сигнале. Если он поймал сигнал маяка с борта «Энтерпрайза» или другого командного судна — подстроится автоматически.

Иванихин, не отрываясь, делал пометки в рапорте.

— То есть… мы имеем передатчик, настраивающийся по сигналу-инициатору и стабильно передающий телеметрию. Предположительно, с зафиксированной глубины и координат — то есть, может быть частью системы постановки акустических или радиочастотных буйков.

— Именно, — подтвердил я. — Причём в приборе есть встроенный накопитель. Наверняка он должен был скидывать туда логи или радиошум, фиксируя передвижение в акватории.

К вечеру следующего дня всё было оформлено. Рапорт уложился на шесть страниц — с диаграммами, эскизами и выводами.

Иванихин аккуратно положил рапорт в папку, кивнул мне и сказал:

— Завтра утром отнесу это генералу. Думаю, он будет доволен. А если ещё и перед американцами эту штуку «засветить» — можно устроить дипломатическую феерию.