Беглый в Гаване 2 (СИ) - АЗК

— Это — сволочное и изощрённое. Кто может это курировать? Частная инициатива? Или кто‑то «наверху» даёт зеленый свет?

— Может и то, и другое, — ответил я. — Есть финансовый интерес у банков и у страховых. Но кто-то конкретный родил саму идею и должен был инициировать поток данных и дать «методичку» как оценивать риски. Иначе дешёвые люди просто заменяются — но тут явно есть координация. «Друг» находит привязки к нескольким филиалам, да и банк‑оператор показал связки с офшорными каналами.

Генерал задумчиво покрутил в руках кубинскую серебряную гильотинку, что мы взяли на обмен — мелкая вещица, а символизм её был ёмок.

— Что предлагаешь сделать немедленно? — спросил он.

— Первое — защитить людей, которых ещё можно спасти. «Друг» и «Мухи» уже дали карту: семь критических случаев, четверо умерших. Надо быстро организовать мобильные осмотры с помощью медблока орбитальной станции, перепроверить диагнозы и поместить в независимый стационар, например тот о котором говорила Коралина. Если это часть схемы — их первые шаги: скрыть истинную картину болезни, ускорить бюрократические решения. Мы должны действовать точечно и эффективно.

— Защитить — дорого, — усмехнулся генерал. — И опасно: если мы полезем силой — это будет публично. Но ты прав: нужно спасать людей.

Я наклонился к генералу и сказал:

— И ещё. Нужно начать аккуратно «разматывать» цепочку: кто на уровне клиники передал данные страхователю, кто запустил алгоритмы и какие юридические основания использовали работодатели. «Друг» подготовит шаблоны по каждому из этих 37 человек: даты обследований, даты увольнений, движения счетов. Я проверю это на открытых источниках — аккуратно. Если нам повезёт, найдутся следы человеческой ошибки, и тогда можно будет вытащить пару дельных улик.

Измайлов посмотрел в иллюминатор, на мерцающую ленту света.

Я сжал руку генерала и ощутил стальную силу в его ладони. Под нами — океан, над нами — безмолвный космос, между нами — маленькое окно времени, которое можно было превратить в спасение.

«Друг» незаметно добавил: «Рекоммендация: подключить максимальное количество „Мух“ к архивам страховых компаний и банков. Цель поиск аномалии в алгоритмах расчёта премий, плюс подготовка запросов на инкогнито‑аудит».

— Делай, — сказал я. — А я приготовлю мобильное оборудование орбитального медблока. Если у нас получится вернуть хотя бы половину тех семерых — это будет победа.

Генерал кивнул, и в салоне атмосферника снова повисла рабочая тишина. Мы оба знали: впереди — бумага, закон, копии, медосмотры, и, возможно, бой за каждого пациента. Но пока — ночь, тёмная гладь моря и ровный ход машины, что несла нас туда, где надо решать такие вещи не только силой, но и аккуратной мыслью.

Глава 35

Генерал повернулся в ложементе, прошёлся взглядом по отсеку, его взгляд остановился на одном из боксов, в котором лежали модули с медоборудованием, запчастями для «Мух» и плотный запаянный тубус с самыми необходимыми медикаментами от «Помощника».

— Надо действовать поэтапно, — проговорил он вслух, больше себе, чем мне. — Сначала — спасение, одновременно тщательный сбор доказательств. Потом — демонстрация.

Он вернулся к креслу, где я уже настроил нейросоединение с хранилищем, и перебрасывал туда все, что накопилось по 37 случаям.

— Предлагаю вести работу в трех направлениях, — начал я. — Первая — медицинская, с нами. Вторая — аналитическая, ее будут вести «Друг» и «Помошник». Третья — привлеченные юристы, через Вальтера. И каждое направление курировать. А наблюдение — уже идёт: и через «Мух», и через дроны.

— А если нас выследят? — хмуро спросил генерал, но не остановил ход мысли.

— Для внешнего наблюдателя — это просто фонд «Долголетие», занимающийся здоровьем пожилых людей. Они проводят гуманитарный аудит в рамках миссии. Фонд даже может направить запросы в несколько стран, якобы для сравнения международного опыта.

Генерал кивнул. Он уже был в режиме работы — когда отбрасываются лишние эмоции, и в ход идут только инструменты для достижения цели.

— Окей. А если у этих банков и клиник есть крыша? — добавил он. — Кто-то, кто готов прикрывать и зачистить хвосты?

— Обязательно есть, и мы к этому готовы, — сказал я, подключаясь к «Помощнику». — У нас есть копии баз, дубликаты архивов, показания тех, кто уже согласился сотрудничать. Если понадобится — материалы всплывут во всех странах Европы одновременно.

Пауза. Генерал бросил взгляд на пульт, где тихо мигал экран атмосферника.

— До Цюриха полчаса. Там Вальтер уже готовит нам три встечи — из внутреннего круга банка, страховой и клиники. Думаю, мы успеем с ними встретиться.

Я закрыл планшет и, впервые за этот вечер, позволил себе улыбнуться:

— А ещё мы привезли ящик рома и сигары. Думаю, будет уместно встретиться с адвокатом в слегка расслабленной обстановке.

Генерал усмехнулся:

— Нет, это для одного совзагранработника…

Лёгкое гудение системы жизнеобеспечения заполняло тишину кабины. За панорамным стеклом — чёрное небо, только редкие проблески звёзд и серебристая кромка, где Земля сливалась с космосом. Генерал молча смотрел на экран перед собой, где транслировался маршрут — от Кубы до швейцарской долины.

Я прервал молчание:

— У нас есть находка, о которой стоит поговорить. Ты, возможно, уже видел в сводке от «Друга» и «Помощника» — но сейчас я покажу в деталях.

Сдвинул панель в бок и включил голографический проектор. Между нами повисло изображение морского дна — в высоком разрешении: ржавые пушки, скелеты конструкции, обломки обшивки, сундуки, бочонки, и… длинные прямоугольные блоки с клеймами и узорами.

— Это место крушения одного из испанских галеонов, — объяснил я. — Находится примерно в двухстах километрах к северо-западу от побережья Кубы. Обнаружили его во время сканирования маршрута кабеля от Гуантанамо. Там несколько затонувших судов, но это — самое «живое». Мы провели разведку и уже частично начали подъём груза.

Генерал поднял бровь:

— И сколько?

— Более ста тонн ценностей. Из них шестьдесят тонн — золото в слитках. Оценочно — XVII век. Много изделий — кубки, цепи, подсвечники, шкатулки. Есть и ювелирные камни, но большая часть — это металл.

Он посмотрел на меня внимательно.

— Морская вода?

— Да. Серебро пострадало, но «Помощник» провёл первичную спектроскопию и дал положительный прогноз. После восстановления получится сплав высокой чистоты. Подходит для производства серебряных «марок». Отличный материал — нейтральный по оттенку, легко шлифуется, пластичный.

Я переключил экран — появилось изображение уже очищенного куска слитка с клеймом короны и частично сохранившейся маркировкой.

— А это?

— Проба 935. Почти идеал. Предлагаю, после того как извлечем все ценности в том районе, подкинуть парочку таких армянскому ювелиру. Он уже нюхом чует старину — пусть попробует определить происхождение.

Генерал усмехнулся, покачивая головой:

— Ты не устаёшь удивлять, Костя. Это же не просто находка. Это — легенда. Ты представляешь, если правильно всё подать — сколько можно получить и денег, и репутации? Старый драгметалд — это не просто металл. Это история. А мы — её новые авторы.

— Именно. А если грамотно выстроить легенду: часть — на фонд, часть — на реставрацию, часть — как культурное наследие, то нас никто и не потревожит. И заметь — всё это до того, как кто-то ещё успеет прозондировать район.

Генерал медленно кивнул.

— Окей. Когда приземлимся — дашь мне полный пакет данных. Надо развивать и это направление.

Я нажал на кнопку, и из-под пола выдвинулся герметичный контейнер. Открыв крышку, достал два артефакта: один — потемневшее серебряное распятие с филигранной работой, второй — кубок с чеканкой по ободу.

— Сувениры для ценителей, — сказал я. — Как думаешь, кто больше обрадуется? Ювелир или банкир?