Всё летит в бездну - Олли Бонс

тот ещё увалень, тоже решил попытать счастья. Ещё там был дед Ларри — чахлый такой парень, и куда только лез. Да-авно уже он помер. Приключение у него вышло — врагу не пожелаешь: спустился немного вниз, промочил ноги и вернулся обратно, потом ещё долго валялся с простудой. Такой позор.

— Да уж, — соглашаюсь я, — беднягу можно только пожалеть. Даже не представляю, как уныло живётся тем, кто в своей жизни не пережил ни одного стоящего приключения!

Гилберт зачем-то подталкивает меня локтем, а когда я гляжу на него, сердито кивает на пригорюнившегося Андраника. Ой, как неловко вышло.

Хоть Андраник и не глядит на нас, я вижу, как в его прозрачных глазах собираются слёзы. Однако он лишь задирает нос выше, сглатывает и не произносит ни слова.

— Да, у нас такие королями не становились, — добивает беднягу Скарри Третий. — Хорош бы был правитель, который не сталкивался со сложностями и не научился с ними справляться! А вдруг беда какая, что такой король мог бы сделать? Сесть и заплакать, ха-ха-ха-кхе. Так вот, из достойных соперников был у меня только папаша вот этого, что там стоит, Пимми. В их роду все с малых лет готовились быть стражами дворца, а чтобы эдакие пики на весу удерживать, нужна ого-го какая подготовка. И Тимми, так звали того парня, решил двинуть на запад, где жили драконы. Я сразу всполошился: как такого переплюнуть? Одно лишь слово «драконы» уже пахнет Большим Приключением!

— Ещё как пахнет, — согласно киваем мы с Гилбертом.

Андраник не удерживается и роняет слезинку.

— И мне не оставалось ничего другого, — увлечённо продолжает Скарри, — как направиться на восток по Забытому Пути. Мой братец…

— А что это за путь? — спрашиваю я.

— Ах да, ведь вы не знаете, — Скарри морщит и потирает лоб. — Говорят, однажды по Забытому Пути в здешние места пришли первые норятели. И ходом этим никто больше не пользовался, так что он порядком обветшал, обвалился, да ещё корни деревьев пронизали его во многих местах, осложняя продвижение. В прошлом вроде бы действовал запрет ходить по этому Пути, но во времена моей молодости никаких строгих правил насчёт этого уже не было. Однако никто не видел нужды туда соваться. А я решил, что это неплохое направление для Приключения. Кхе-кхе-кхе!

Тут король надолго закашливается. Один из стражей несётся галопом, чтобы подать воды. Промочив горло и откашлявшись, Скарри продолжает.

— Мой братец Скадди был силён, но не особо умён. Он решил отправиться со мной, поскольку ни до чего другого на тот момент не додумался. Хоть я и был против, да ещё и как! Но потом рассудил, что если он попадёт в беду, а я его выручу, то моё Приключение будет заметно лучше. А что этот недотёпа угодит в беду, я и не сомневался.

Однако судьбе угодно было, чтобы я дошёл до конца один: в середине пути Скадди застрял в тоннеле. А копать там было почти бесполезно, слишком много корневых переплетений. Дорога проходила под старым лесом. По верху мы не ходоки, а ниже протекали подземные воды, так что ничего не поделаешь, Скадди пришлось проклясть свой жирок и вернуться. Он не придумал ничего лучше, как бегать кругами по берегу подземного озера: решил, такое Приключение покажет его выносливость и силу. Ха! Его хватило на шестьдесят семь кругов, и никакое это было не Приключение, так что он, конечно, не победил. Вот такая это была история, — завершает Скарри и оглядывает нас блестящими глазками, ожидая реакции.

— Шестьдесят семь кругов по берегу озера тоже не каждый сумеет пробежать, — с уважением произносит Гилберт. — Даже если это и не было увлекательным приключением, всё же Скадди был в хорошей форме.

Лицо Андраника делается совсем уж кислым.

— А про меня что, ни слова не скажете? — огорчается старик.

— Но мы так и не услышали о твоём Приключении, Скарри, — говорю я.

— Как не услышали? — удивляется бывший король норятелей. — А я разве не закончил эту историю?

— Только как ты пошёл по Забытому Пути, — напоминаю я ему.

— Да быть не может, — сокрушается он. — А ведь самое интересное было дальше. Я шёл, шёл, пару раз даже чуть было не повернул назад, потому что едва пробирался по заросшему ходу. И наконец я увидел впереди, что бы вы думали? Белый свет!

Я развёл огонёк, закоптил стёкла очков, чтобы не ослепнуть, и выбрался наружу. Это было кошмарно, я вам скажу. До сих пор помню тот ужас, пробравший меня до костей. Аж всего затрясло. Представляете… ах да, вы-то представляете — над головой ничего не было! Пустота! Дыра! Я упал на четвереньки и что было сил вцепился в землю, чтобы не упасть в эту бесконечную пустоту. Не представляю, как можно жить без твёрдого неба над головой. Всё равно что бесконечно падать в пропасть головой вниз.

— Дело привычки, — говорит Гилберт. — Если привыкнуть к такому с рождения, то потом уже как-то и не задумываешься.

— Но это были ещё не все страхи, с которыми я столкнулся, — Скарри понижает голос, и слова его звучат зловеще. — На крик прибежали Пятнистые Люди…

— На крик? — не удерживаюсь я от вопроса.

— Крик? Какой ещё крик? — недоумевает Скарри. — Вы что, думаете, я кричал от страха? Пф-ф, кто угодно, только не я. Так вот, эти люди схватили меня и поволокли прочь. Вот это был ужас так ужас! Я мог никогда больше не вернуться домой!

— О-о-о! — вздыхает кто-то за моим плечом.

Обернувшись, я вижу, что оба стража покинули свой пост и подошли ближе, чтобы послушать. Но король лишь радуется тому, что слушателей стало больше.

— Этих чужаков было больше, чем меня, потому отбиться не удалось, — вдохновенно продолжает он. — Пятнистые лопотали что-то о богине, которой собирались меня показать. Я приготовился к тому, что меня попытаются съесть, и решил беречь силы. Они поволокли меня прямо по земле, покрытой белым мхом, очень холодным, так что было вообще ни капли не приятно. Затем заперли в доме, где жила их богиня, и остались снаружи.

Этот дом — они называли его храмом — был невелик. Богини там ещё не было, и я не собирался дожидаться её. Но прямо передо мной, вмёрзший в лёд, красовался самый большой и самый красивый драгоценный камень, который я только видел.

— А я этого что-то раньше не слышал, — говорит Пимми. — Разве вы, ваше бывшество, не прорыли тогда ход из храма и не сбежали?

— Ах да, — Скарри в досаде хлопает себя по макушке. — Зачем я это рассказал?