Всё летит в бездну - Олли Бонс

ни ткани, ни игл. Свои рубашки, переходящие в штаны, они, как оказалось, выплетают из тонких волокнистых стеблей, подготовленных особым образом.

Детали кожаных шапочек и башмаков скрепляют тем же волокном, проделав отверстия в краях. А кожу берут — кто бы мог подумать! — со складов в подвальных помещениях и из городских мастерских, хозяева которых налегают на крепкие напитки, вследствие чего не замечают пропажи. И я подозреваю, что кожа — не единственное, что норятели заимствуют у жителей Немал-города, ближайшего к ним поселения.

Нела проводит почти всё время в ожидании новостей. Не удивлюсь, если она уже протёрла тот камень, на котором постоянно сидит. Она и сейчас находится там, но выглядит почему-то неспокойной.

— Что-то случилось? — спрашиваем мы, когда подходим ближе.

— Наверху кто-то появился, — отвечает она. — Наверное, Бернард! Может быть, скоро нам удастся с ним увидеться.

И заламывает пальцы.

— Ты переживаешь из-за вашей ссоры? — догадываюсь я. — Не бойся, он наверняка уже остыл, так что вы обязательно помиритесь. Он вообще добрый.

— Какой ссоры? — не сразу понимает Нела. — А, это. Так мы ведь тогда не по-настоящему ссорились. Мы с твоим отцом заранее договорились подстроить что-то подобное, чтобы разделиться. Так я могла начать действовать быстрее, а заодно увести тебя подальше от колдуна.

— Интриги эти ваши! — я даже задыхаюсь от возмущения. — А мне почему никто не сказал? Я же на самом деле волновался за ваши отношения, между прочим!

Нела долго смеётся, а потом заявляет, утирая выступившие слёзы:

— Ты так похож на отца, Сильвер!

И этим её извинения ограничиваются.

Мы садимся рядом и принимаемся ждать новостей. Наконец доносится грохот колёс, и из тоннеля вылетает тележка с двумя радостными норятелями.

— Мы видели, мы видели! — лопочут они. — Ух сколько народу там было! Они собираются расчистить заваленный ход. Один всё время хныкал, что Силли погиб. Смешной, такой большой, а ноет! Нам точно нельзя было ему сказать, что Силли здесь, живой-целёхонький?

— Точно нельзя, — строго подтверждает Нела, — и показываться никому нельзя. Вы оставили знак на стене, как я просила?

— Даже два знака! — гордо сообщает норятель. — Лоффи нарисовал какую-то уродищу, а я рядом красивую понятную!

— Сам уродищу нарисовал! — сердится тот, кого назвали Лоффи, и подталкивает своего спутника. Тот не остаётся в долгу, и вскоре оба так расходятся, что выпадают из тележки прямо к нашим ногам.

— Что за знак? — интересуется Гилберт, тактично пытающийся не глядеть на смущённых норятелей, водружающих тележку на колёса.

— Мы с Бернардом договорились, что если он увидит знак в виде птицы, то позже придёт в то же место один. Так мы сможем с ним связаться, — поясняет Нела и разворачивается к норятелям. — Скорее отвезите меня наверх!

— И нас тоже, — говорю я, но Нела сообщает, что поедет только она.

— Здесь мало места даже для троих, — говорит она тоном, отбивающим всякое желание спорить. — И потом, там придётся ждать и сидеть тихо, вы заскучаете.

Обидно, что такое приходится выслушивать мне, настоящему знатоку в вопросах тишины и молчания. Да я однажды несколько часов пролежал под кроватью, лишь бы не идти на урок! А что насчёт того раза, когда мы с Сильвией забрались под стол задолго до начала приёма, до появления гостей, чтобы остаться незамеченными и затем во время обеда перекрасить всем туфли в другие цвета? Удержаться от разговоров в компании сестры было куда сложнее, чем если бы я был один, но я же справился!

Но конечно, как воспитанный человек, я не могу спорить с Нелой, и она уезжает, взяв с собой лишь одного норятеля.

Ждать приходится дольше, чем я думал. В конце концов, чтобы не помереть со скуки, мы принимаемся играть в слова с норятелями, стоящими на посту. Доходим уже до буквы «с».

— Снег, — говорит Гилберт.

— Не бывает таких словей! — не верит ему страж. — Выдумываешь ты всё!

— Бывает, бывает, — подтверждаю я. — Вы что, наружу никогда не поднимаетесь? Когда наступает зима, облака на небе рвутся и из них выпадывают такие маленькие снежинки.

— Ладно, — с сильным недоверием в голосе говорит норятель. — Моё слово — слизь.

— А моё слово — слово, — радуется его напарник.

— Ну и какое же слово? — не понимает первый норятель.

— Да слово же!

— Что, что за слово?

— Слово!

Они порядочное время спорят, пока наконец не понимают друг друга.

— Моё слово — спор, — сообщаю я.

— Столица, — говорит Гилберт.

— Что-о? — возмущается первый норятель. — Ты нечестно играешь, ты всё время выдумываешь какие-то неправдные слова!

— Хорошо, — устало говорит Гилберт, не желая больше пререкаться. — Пусть будет «скудоумие».

— Чего-о-о?

— Совет.

— Это я знаю, — радуется норятель. — А моё слово… э-э-э… м-м-м…

Тут раздаётся нарастающий шум, и из прохода вылетает тележка. У штурвала стоит норятель с улыбкой от уха до уха, его очки плотно надвинуты на глаза, уши шапочки отогнулись от быстрой езды. За ним, как селёдки в бочке, теснятся Нела, отец и что, погодите? Почему это с ними ещё и Андраник?

— С-с… Свозвращением! — радостно вопит страж. — Я выиграл!

— Это два отдельных слова, — ворчу я, в то время как Гилберт помогает Неле спуститься на землю, а затем подаёт руку Андранику.

— Значит, я аж два раза выиграл, — норятель даже приплясывает от восторга.

У нас есть дела поинтереснее, чем его разубеждать, и потому мы оставляем его упиваться победой.

Глава 18. Что ж, не удивлён я скверным новостям

— Какими судьбами? — кисло интересуюсь я у Андраника, пытаясь быть вежливым.

Кажется, он немного больше рад встрече, чем я, но ещё сильнее его интересуют норятели и подземное королевство.

— Король Бернард был так любезен, что пообещал устроить мне сюрприз, — отвечает Андраник, вертя головой во все стороны. — Ах, я обожаю сюрпризы! Чудесно, чудесно! Ах да, принц Сильвер, я весьма рад видеть вас в добром здравии.

Да, вот так мы с ним и общаемся в последние годы.

— Сильвер, сынок, — мощный удар прилетает мне в плечо, едва не заставляя колени подкоситься. — Я подумал, ты будешь рад повидать своего старого хорошего друга, как и он тебя! Скажи, молодец я, что устроил вам двоим такую встречу?

— Молодец, — отвечаю я, скривившись.

— Я очень рад, — говорит воспитанный Андраник. — Большое вам спасибо, король Бернард!

— Ну, чего уж, — смущается отец. — Вы, детишки, пока развлекайтесь, погуляйте туда-сюда, а мы кое о чём поговорим с супругой, а то давненько мы не беседовали. Есть здесь какое-нибудь уютное местечко, где нас не подслушают?

Нела немного краснеет. Ей, наверное, неловко, что отец так бесцеремонно нас выпроваживает.

Я бы возразил, ещё и как, насчёт