Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина. Том 1 - Селина Катрин

аккурат в середине рабочего дня, когда я, как назло, расписывала очередной план закупок и в сотый раз напоминала себе, что пора поесть, дверь в кабинет распахнулась.

— Госпожа Фокс! — Голос Софи прозвучал взволнованно. — У входа стоит флаер.

— Какой ещё флаер?

— От… Кракена. Он приехал лично. Что ему сказать?

Документы чуть не выпали из рук. Холод сдавил грудную клетку.

«Я пришлю за вами машину».

Ну конечно, это то самое свидание.

Я сглотнула, тщетно пытаясь вернуть связкам голос, и хрипло пробормотала:

— Буквально несколько минут — и я спущусь.

— А Глота или Рона предупредить?

А зачем? Хавьер точно оскорбится, что в его присутствии мне нужны охранники. Я отрицательно покачала головой.

— Пускай Глот сядет за руль и они с братом поедут от нас на расстоянии. Если надо будет, я свяжусь.

— Хорошо, босс. — Секретарша закивала как болванчик и выскочила наружу.

Я дала себе ровно десять секунд, чтобы привести мысли в порядок и размять похолодевшие запястья, а затем нырнула за перегородку в гардеробную. У меня всего пара минут, чтобы превратиться в Кровавую Тери. Таких мужчин, как Кракен, заставлять ждать нельзя.

***Кассиан Монфлёр

Ресторан назывался «Дыхание О’Нами» — вычурное заведение с мягким приглушённым светом, хрустальными светильниками на левитационных подставках и официантами-гуманоидами, которые произносят названия блюд так, будто поют оперу.

Я сидел за столиком у панорамного окна и смотрел, как за стеклом течёт вечерний Тур-Рин — пыльный, шумный и уже сияющий неоном, несмотря на разгар рабочего дня. Найрисса вытащила меня сюда, умоляя показать хоть кусочек настоящего Тур-Рина не из окон отеля. Она легко щебетала и за прошедшие дни ни единым словом не напомнила о сорванной в пятницу прогулке в иллюзион. Это молчаливое великодушие пробило мою броню глубже любого упрёка, и я, испытывая саднящее чувство вины, вывел её в «Дыхание О’Нами».

Найрисса что-то рассказывала о новой моде на Миттарии, о том, как у неё наконец-то вышло записаться на продвинутую программу синтез-пластики для волос, о том, как сложно подобрать платье, когда ты наполовину миттарка, а наполовину цваргиня. Она вздыхала, что в отеле вечно пересаливают еду, и с восхищением рассматривала витражный потолок над нами.

Слова пролетали мимо, как фоновые волны гравитации. Я слушал её словно через вату. Кивал, вставлял нужные «м-м-м», «да, разумеется», «интересно», но...

Пять дней.

Прошло пять дифреновых дней.

С тех пор, как я вплотную прижал к лифтовой стенке одну острую, дерзкую, чересчур ароматную на бета-колебания эльтонийку и понял, что больше не смогу делать вид, будто она — просто дело. Именно тогда я и решил — всё бросить. Не трогать её и раз и навсегда закрыть тему смерти сестры. Вернуться на Цварг и посвятить себя сенаторству. Эстери Фокс не виновата, а других зацепок по делу всё равно нет.

Но внутри… зудело.

Словно под кожу вживили нечто, что не давало покоя.

Я не мог выкинуть Эстери из головы.

То ли из-за продолжительной бета-волновой близости в лифте, то ли из-за её личного запаха — она пахла как гроза, хирургия и адреналин в одном флаконе, — то ли шварх знает ещё из-за какой-то фигни.

Чувствуя себя маньяком с начинающейся шизофренией, я всё выяснил про Немелана, о котором случайно упомянула Эстери. Немеланом Грумбом оказался выходец с Захрана, которому по наследству перешёл тот самый старый завод на Кривых Зеркалах восемнадцать. Судя по документам, до недавних пор мужчина не интересовался недвижимостью и, вероятнее всего, решил продать её, потому что неоплаченного земельного налога скопилось у него немало. То есть, несмотря на позднее время и странный выбор места в районе изнанки для встречи, Эстери определённо приехала туда по рабочим вопросам.

Пять дней я не возвращался на Цварг, придумывая для Гектора и для себя в первую очередь липовые причины задержки на планете развлечений. Пять долгих дней, гуляя по городу, я ловил себя на идиотском поведении: постоянно прислушивался к ментальному фону и пытался найти тот самый шлейф ошеломительных бета-колебаний малинововолосой владелицы медицинских клиник. Неуловимая, вызывающая, дерзкая и возмутительно сексуальная леди Фокс застряла где-то в мозгу, как заноза, которую не вытащить без пинцета.

«Господин Кассиан, — каждый вечер препарировал мою совесть Гектор. — В этих актах и законопроектах требуются ваши подписи. Подскажите, мне переслать на Тур-Рин или вы завтра вернётесь и подпишете лично?»

«Пересылай, подпишу».

«А встречу с…» — Далее следовали фамилии известных деятелей на Цварге.

«Перенеси на следующий месяц», — отдавал команду я.

Надо было возвращаться на родину. Надо было перенимать дела отца и погружаться в механизмы Аппарата Управления… Но будем честны: как часто вы делаете то, что надо, а как часто прокрастинируете?

— …А вот эти витражи посвящены Подводной Эпохе на Миттарии, когда мои предки боялись осваивать сушу. В то тысячелетие с Цваргом ещё не было сотрудничества… — с блестящими от восторга глазами болтала Найрисса и активно тыкала при этом пальцем в полоток куда-то сбоку от меня. — Кассиан, ну посмотри же!

Разворачивать корпус в глубоком анатомическом кресле было неудобно, но я всё же повернулся всем корпусом и… остолбенел.

Многие женщины стараются выглядеть красиво.

Надевают каблуки, напыляют на себя всевозможные пудры, блестящие шиммеры, дезодоранты, вешают на шею дорогостоящие побрякушки и делают вид, что живут в рекламном ролике. Кому-то идёт, кому-то нет, у кого-то получается, у кого-то не очень. По-разному.

А Эстери Фокс…

Эта женщина не старалась выглядеть красивой. Она просто была.

Как авария на повороте — невозможно не смотреть. Как ядерный реактор — ошеломляюще и смертельно притягательна. В ней было нечто, что сносит крышу без предупреждения. Я уверен, что на ней даже мешок для картошки смотрелся бы как мешок для картошки на королеве. И если уж в лифте, встрепанная, вся в пыли и в порванной блузе, она выглядела как богиня, то сейчас я и вовсе потерял дар речи.

Шёлковый жилет, подчёркивающий восхитительные женские формы, трепетные обнажённые кисти рук с массивными золотыми браслетами и узкая юбка с дерзким вертикальным разрезом, чья ткань обнимала её словно любовник. Каждое её движение, наклон головы, полуулыбка — всё транслировало: «Смотри, но не трогай. Умрёшь, если подойдёшь».

Я заметил её сразу, едва повернул голову. И меня резануло током — острым и слепящим. Она не просто пришла в «Дыхание О’Нами» на обед, она была здесь с тем типом с конгресса — скользким и самодовольным ублюдком. Эстери сидела напротив него и что-то обсуждала. Но не с одухотворённым