Адаптация - Николай Гончар

Ласка замолчала, и я не стал сразу ничего говорить. Мы просто так же медленно двигались куда-то вперёд, каждый думая о своём. Странная история. Странный мир. Ведь девушка рассказала её так, как будто полностью допускает все события из этих легенд. Мол, может и не правда, а может и правда. Или правда, но не вся. Хотя кто знает, эти Тейватские небесные светила. Может они на самом деле являются какими-то Богами. Этого я не знаю и навряд ли узнаю, но знаю, что самое время высвободить свою руку из-под её, а потом … положить на талию. Не на свою, конечно. Мы остановились.

— Я провела прекрасный вечер. Но ты же понимаешь, что, между нами, ничего не может быть?

Глава 8

— Я слишком молодой для тебя?

— Я слишком старая для тебя.

— Это вопрос дискуссионный.

— Почему, если не абстрагироваться на твоём лице, мне кажется, что я говорю с человеком гораздо старше, чем ты выглядишь? Ты точно не обладатель Вижена, с какой-нибудь мрачной тысячелетней историей за плечами? — Она хохотнула, явно не особо веря в такую вероятность.

— Тысячу лет мне точно не скоро стукнет. И я точно не обладатель Вижена. Нету у меня его, отвечаю. Впрочем, нет — так будет. — Ну не вру же, и правда нету, а про реальные годы просто не сказал.

— Уверенности тебе не занимать. Ну, хоть тут всё нормально.

— Что именно?

— Ну, почти все дети мечтают о том, что однажды получат Глаз Бога, станут Избранными, и их жизнь пойдёт по пути каких-нибудь древних героев, о которых им рассказывают в сказках. Дети растут, становятся подростками, и их мечты просто-таки превращаются в уверенность, что вот-вот, рано или поздно, но совершенно точно Архонты изберут их для каких-то своих неведомых целей и вручат желаемое прямо в руки… Такое бывает, но даже те, кто получил Вижен крайне редко получали его напрямую от Богов. Ну вот, твоя уверенность в этом — хоть в чём-то ты похож на молодёжь твоего возраста.

— Давай уж раскроем эту тему до конца. Подросток становится взрослым, бредни про пути древних героев блекнут на фоне того, что надо как-то устраиваться в жизни и зарабатывать на хлеб и вот человек уже забывает о своих мечтах и идёт на работу, где впахивает с утра до вечера. Хотя нет-нет да и посещает его периодически мысль, что всё могло быть по другому, и вместо этой опостылевшей работы он мог бы жить красивой жизнью, полной подвигов и приключений, но всё равно от таких мыслей, скорее всего, ничего не меняется, и всё у него продолжается как у 99 человек из 100. Да и если вдуматься, та самая «красивая геройская жизнь» по факту скорее всего наполнена нудной работой, грязью, болью и тем ещё дерьмищем, которое не рассмотреть за мишурой волшебных легенд.

— Ну вот, снова не похож. Всё верно рассказал, с цифрами только ошибка, скорее, как у 999 из 1000, а то и меньше. Точно эти соотношения выданных Глаз на количество населения неизвестно — подсчитать это невозможно, только приблизительно прикинуть, но точно уж не 1 из 100. Скорее: один на несколько тысяч… Что-то мы загулялись. Наверное, надо расходиться и спать? — Она посмотрела на меня странным взглядом.

— Да, действительно, наверное, надо, — я приобнял Ласку второй рукой и чуть сблизился, буквально пару секунд мы прижимались друг к другу, но тут же она чуть отошла.

— Извини. Ты — хороший мальчик, но это было бы слишком для меня. — Угу, если сейчас ещё начнёт говорить про «давай останемся друзьями», это уже будет слишком для меня.

— Ну ладно. Если честно, я не слишком рассчитывал. Прогулялись и хорошо. Да и вообще всё сложно. Идти со мной к себе в гостиницу ты явно не захочешь, чтобы не светиться перед вашей бандой, а ко мне можно, но я живу со своей тётей. Она тоже явно не обрадуется, скажет наверняка: «Что за гулящую бабу ты сюда приволок?» Это она бы так сказала, не я! Да вот беда, ну, для неё беда: не скажет уже ничего, глухонемой стала, в результате несчастного случая.

— Что?!

— Ну вот вышло так. Так что я тебя позвать могу, почему нет, но сразу хочу предупредить, чтобы неприятных сюрпризов не было, что в доме одна комната, и живём мы в ней вместе. Но в принципе… так, чисто теоретически… я бы, конечно, очень хотел, чтобы ты пошла со мной.

— И?! Нет, я никуда, разумеется, не собираюсь с тобой идти, вот ещё, но вот скажи мне: как технически ты это видишь?

— Ну, здесь ничего невыполнимого нет. Тётя из-за того несчастного случая не только слух и речь потеряла, но и вообще почти всякую подвижность. В коляске ездит. С деревянными колёсами. Я её сам вожу, если приходится в рейд уходить — соседи присматривают. Ну вот, можно коляску развернуть, лицом к стене, и так оставить, а в это время… — воспользовавшись оторопью девушки я провёл пальцем по её боку. Снизу вверх… Короткий топик позволил мне почувствовать гладкость кожи…

Глаза Ласки выкатывались как у того ленивца из Зоополиса, но в отличие от того, даже при свете уличных фонарей было видно, что они наливаются бешенством, а не удивлением, и пока она ничего не сказала добавил:

— Нет? Не устроило бы тебя? Стесняешься, что ли? Так говорю ж, она глухая, не услышит ничего. А услышит, так не скажет. Ну, максимум промычит что-то. Ну, как вариант, мог бы её во двор выкатить, потом попозже выпроводил бы тебя и закатил бы её обратно, — зарядил я совершенно индифферентным тоном. — Всегда так делаю.

— Тты! И это тебя-то я назвала взрослым? Малолетний придурок! Ты что несёшь?!!! Дебил! Такой вечер испортил!

— Да ладно, чего орать-то? Ночь на улице, людей разбудишь. Давай, спокойной ночи, пойду прогуляюсь ещё. Спать что-то не охота. Пока.

— Никуда ты не пойдёшь! Точнее пойдёшь, но домой! Я за шиворот тебя туда оттащу! Под конвоем! Может о бедной женщине прямо сейчас позаботиться надо, а она тебя ждёт, пока ты