Адаптация - Николай Гончар

всех, что что-то такое страшное приснится, а ты сделать ничего не можешь. Иногда мегабредовое. Как вам, например, сон, когда на тебя движется чудовище или злодей, с явной целью укокошить, или сделать что-либо плохое, в руке у тебя пистолет и ты вроде как можешь отстреливаться, начинаешь это делать, но пистолет вдруг оказывается детским револьвером, который должен стрелять пластмассовыми пульками, но нету даже их, а в барабане разрезанные лобзиком под размер пули разноцветные карандаши. И на тебя прёт что-то неведомое, но точно опасное, а ты жмёшь на курок и с ужасом понимаешь, что обрезки карандашей, даже попадая в мишень, не причиняют ей ровным счётом никакого вреда, потому что это не пули, а обрезки, мля, карандашей! Но даже тогда получалось проснуться, было страшно, но не больно. А тут, скорее, наоборот: не страшно, но больно. Не воспринимал я тело того, в кого воткнули нож, как своё, хотя вроде и был им в этом трипе, но ощущения прочувствовал на всю катушку. И долго как. — Горько только очень во рту.

— Это уже от моего лечения, — сказала Дендро-магиня. — Ничего страшного.

— Кстати, а сколько времени тут прошло?

— С полчаса. Вон, успел даже за Мелиссой послать, неслась как на пожар. А … там?

— Да я не понял, но поначалу вроде как немного. Однако, когда мне запустили кино с этим сраным стендапером в главной роли, и он меня убивать начал, тогда время как будто замерло.

— Почему стендапером?

— Да шутки он какие-то шутил и сам над ними смеялся, но я ни слова не разобрал. Поначалу вообще не было больно, но потом нож дошёл до сердца, и какая-то жесть началась. Нож торчит во мне, должен умереть, но время как будто выключили, и из-за этого никак не умираю и не знаю, сколько это продолжалось. Очень долго. Я даже подумал, что это какой-то мой личный ад. У нас такие верования были. Ну там больше склонялись, что грешников на гигантской сковородке жарят вечность за их неправедные деяния после смерти или в котле варят, а меня вот прикололи как иглой бабочку и так теперь останется навсегда, вместо котла. — Я понял, что с перепуга сболтнул лишнего при Мелиссе, но она виду не подала и уточнять ничего не стала, что ещё за такое «у нас такие верования». Сомневаюсь, что «у нас» в Снежной такие верования. — Фух, хорошо, что это закончилось. Но вообще, в целом, херня какая-то! А если это повторится?

— Ничего не могу сказать по этому поводу. Вообще, не то, чтобы я совсем с таким не сталкивался. Было такое, когда у человека начинались видения чего-то странного. Но обычно там была какая-то конкретная причина. Однажды в древних развалинах напоролись на старого духа, и он на моего напарника наслал нечто такое, что изменило его сознание. Тоже видел какие-то картины непонятные, это он потом рассказал. Не реагировал на внешние раздражители, но сознание не терял, в отличие от тебя. Просто смотрел вперёд как будто сквозь предметы и шагал как сомнамбула. Чуть было в подвал не провалился. Если бы не поймал его за шиворот, то там вниз метра три лететь бы пришлось, на каменный пол.

— И как? Чем закончилось у него?

— Вроде нормально дальше всё было. Вывел из той местности, чары спали, мы оттуда драпанули. Это давно было, он жив-здоров до сих пор. Но повторялось это или нет я не в курсе. И он не рассказал, что конкретно там видел. «Картины непонятные» — это цитата, он так сказал. А может и не запомнил или не захотел, Архонт его знает. Поэтому последствия твоей потери сознания предсказать не могу, там всё-таки не такие обстоятельства были.

— А на меня какой-нибудь дух не могу чары наслать?

— Сильно сомневаюсь. Откуда бы он тут взялся? — Грокс задумался. — Не-не, это что-то мне неизвестное, но не дух. Нет тут в черте города никаких духов. Такое может быть скорее в местах, где творились какие-нибудь страшные злодейства, жертвоприношения всякие и тому подобное. А история Дубового мне от самого основания прекрасно известна. Не было тут ничего такого. По крайней мере, задокументированного.

— Ну да. У нас тут главное злодейство — бурда, которую наш любимый трактирщик гонит. Вот если он сдохнет, то запросто станет духом. Будет летать по городу в виде призрака и выть по ночам в окна жителям: «Пей брагууу! Брагу пееей, ссучара!»

— Ну тогда мы с ним, наконец, на законных основаниях разберёмся, — Грокс потряс появившемся в руке катализатором и заржал, ну и я вместе с ним, и даже Мелисса широко заулыбалась.

Вроде как отпустило окончательно. Тут с обратной стороны двери раздался стук.

— Можно? — Дверь приоткрылась, и в кабинет вошли трое: мой новый «дружбан» Жосс, моя новая подруга Ласка, только в отличие от прошлого вечера одетая не в топ, а в более скромную клетчатую рубашку, и незнакомый мне здоровенный мужик, причем размерами не меньше Хоука, и на плече его желтоватым цветом светился Вижен. Гео. Оружия на нём не наблюдал, но оно точно было, просто мы его не видим. Вопрос какое?

— Здравствуйте. Я командир отряда наёмников «Тильда Щит» Грег Гризли. Нам бы тут дело одно закончить. Ну и, возможно, другое начать. Это мои заместители — Ласка и Жосс.

— Добрый день. Я Тарен Грокс, совмещаю обязанности бургомистра города и главы Гильдии искателей приключений. Это мой заместитель нашего отделения «искателей» — Андрей Иванов, это Мелисса, входит, так скажем, в городской совет.

Так, ну регалии, типа, произнесли. Чисто братва на стрелке обозвалась: Я Вася Кривой, это мой бригадир Петя Косой, залётные гастролёры в вашем городе, а мы, Жора Хромой и Саня Бухой, держим мазу на роёне.

«Залётные» информацию о том, что я заместитель начальника отделения, приняли, изобразив пантомиму на лице, каждый свою. Грег Гризли поднял бровь, видимо, выражая удивление. Как, мол, этот сопливый пацан имеет некую принадлежность к начальству? Ласка прищурила глаза, вчера я ей об этом не рассказывал, не счёл нужным, может, за оскорбление сочла, типа, скрыл что-то? Как будто это секрет какой-то. Ну вот, начинается, ещё толком не начали встречаться, уже что-то должен. Так она сама как партизан на допросе по ряду вопросов молчала, и тоже не говорила, что заместитель командира отряда, хотя по тому, что именно она вчера распоряжалась, я и