За дверью в лето - Николай Грязнов

— Для нее.

— Как минимум, для нее. Иногда этого достаточно, чтобы заронить серьезные сомнения.

— Хочешь сказать, что у меня нет шансов завоевать сердце Клео?

— Есть, но только если вождь так сильно увлечется Алисой, что откажется от Матильды, хотя я сильно сомневаюсь в этом.

— А если бросить вызов настоятелю? Я так понял, что здесь это допустимо.

— Мал ты еще глупости всякие говорить, хотя в Храме поединки не могут быть запрещены, потому что такой запрет не соответствует канонам вольных. Любой может бросить вызов любому, только шансов у тебя нет никаких.

— Почему? Ты же сам говорил о силе моих ударов, или ты считаешь, что я не справлюсь с Мортафеем? Ну, хотя бы через какое-то время.

— Гадать на будущее бессмысленно, а сейчас ты — неуклюжий тяжеловес против мастера уловок из первого полусреднего. Кроме силы, есть еще ловкость, чутье, искусство защиты, маскировка, и многое другое из того, что приходит с опытом. Даже у меня не так много шансов в схватке с Кротом. Есть лишь один лиат в Храме, которому почти наверняка гарантирован успех в поединке, это — магистр.

— Почему же он не бросит вызов настоятелю?

— Потому что он его преданный слуга. Не знаю, чем он обязан Мортафею, но за Крота Этьен порвет на лоскутки любого. И это еще одна из причин, по которым даже думать о поединке с настоятелем вредно для здоровья.

— Ты хочешь сказать, что мастерство лиата так легко определить на глаз?

— Конечно. В астрале можно ненадолго спрятать свой класс от неопытных новичков, но натренированному бойцу с чутьем все понятно и без боя.

— А ты хорошо разбираешься в способностях лиатов?

— Ну, конечно, похуже Привратника, зато лучше остальных. Потому-то меня к тебе и приставили.

— А с кем еще, кроме настоятеля и магистра, ты не смог бы справиться?

— Хм, давай отложим этот разговор, а то мы уже дошли до склада.

Они довольно быстро получили новые мишени и направились к залу. Роджер хотел напомнить Рамзесу вопрос, но дядька сам вернулся к обсуждаемой теме:

— Я не говорил, что не могу справиться с настоятелем. Просто сказал, что у меня не очень много шансов, в первую очередь, из-за отсутствия мотивации. Вот магистр мне точно не по зубам. Еще бы я много раз подумал, прежде чем вступить в схватку с Привратником, возможно, он не так одарен телепатически, но хитрости и ума ему не занимать.

— А кто сильнее, храмовники или боевые монахи?

— Вопрос некорректный. Есть несколько очень сильных храмовников, которым монахи в индивидуальных поединках не соперники, но в строю благодаря дисциплине и выучке они представляют очень грозную силу.

— А кого из сильных храмовников ты бы выделил? Ну, понятное дело, магистра, настоятеля и себя. А еще кого?

— Еще? Дай подумать.

Зал находился не так далеко от склада, но несколько ближе к казарме, поэтому они не сильно удивились, увидев наставницу, в одиночестве ожидающую их возле дверей тренажерки.

— Хм. А где же твой провожатый, Алиса? — ехидно поинтересовался дядька.

— Сумела убедить его, что и сама способна отыскать дорогу.

— Мне показалось, что тебе льстит его внимание.

— Какой же девушке не льстит мужская похоть? Только между благосклонным приемом ухаживаний и собственным желанием огромная пропасть.

— Конечно, Кузьма намного интереснее настоятеля.

— Причем тут он?

— Кстати, Роджер, ты меня спрашивал о сильных храмовников, так вот Кузьма — один из них.

— Серьезно?

— Конечно, — ответила за Рамзеса наставница. — Или ты думаешь, что косоглазие мешает ему целиться? Не обольщайся, ловкости балагуру не занимать.

— Да, кстати, я чуть было не забыл, — вставил свою реплику дядька. — Есть еще один прихожанин, с которым я не рискнул бы вступать в личную схватку, точнее, прихожанка.

— Это комплимент? — ехидно поинтересовался Роджер.

— Поверь мне, что нет.

— Все настолько круто?

— Более чем. И это несмотря на ее юный возраст. Не знаю, где Алиса всему этому научилась, но одних генов здесь явно недостаточно.

— У меня были хорошие учителя.

— Я бы сказал, очень хорошие.

— Везет же некоторым, — с наигранной завистью вздохнул Тобио.

— Ты на что это намекаешь, паршивец? — деланно возмутилась Таира. — А ну-ка иди на позицию, хватит уже мишени укреплять, работать пора.

— Не, я просто решил, что дядька тоже заразился общим безумием и втюрился в тебя.

— С чего это ты взял? — столь же искусственно возмутился старый гард.

— Комплименты начал ей делать.

— Тьфу ты, дурной. Говорю же тебе, это не комплимент, а чистая правда. Видишь, Алиса даже не возражает.

— Конечно, я б на ее месте тоже не возражал. Вон, вы говорили настоятелю про мою силу, а я молчал, хотя сам ни ухом, ни рылом. Только что мне проку с этой силы, если она мне в бою не поможет?

— Кто тебе это сказал? — Наставница удивленно взглянула на своего ученика.

— Дядька.

— Я тебе сказал, что одной силы мало. Нужна еще ловкость, умение защищаться и маскироваться.

— Это точно, — согласилась Таира. — Только не забывай, что сила возмущения снижает требования к точности и повышает требования к защите. Кроме того, у тебя появляется шанс в лобовой схватке с шоргом. Но самое главное даже не это. Ловкость и мастерство можно обрести тренировками, а телепатическая сила достается леомуру от рождения. Можно научиться обращению с ней, но нельзя ее развить. Теперь ты понимаешь, почему сильные лиаты так высоко ценятся?

— Хочешь сказать, что я — сильный лиат?

— У тебя есть предпосылки стать им.

— Клево.

— Но для этого надо не болтать, а тренироваться.

— Вперед. Я уже готов.

— Дай нам спрятаться за щитами.

Воодушевленный ученик прогрессировал стремительно, у него все получалось легко и естественно, почти играючи. Первый час они повторяли пройденное. Слегка увеличив мощность удара, Роджер существенно прибавил в точности попадания, уменьшив количество промахов до одного из двадцати, а то и сорока. В перерывах, чтобы не терять времени, Алиса учила его маскироваться, при этом даже дядька слушал ее, затаив дыхание.

Второй час прошел в тренировках на уклонение и отражение. Воспитаннику приходилось не только уворачиваться от атак наставницы, но и выбирать время для поражения мишеней. Несмотря на ослабление молний щитами, пропуск удара воспринимался защищающейся стороной вполне болезненно, поэтому юноша активно комбинировал физические и ментальные приемы обороны.

С каждым часом задания становились все сложнее и сложнее, на этот раз уже и сам обучаемый ощущал очевидный прогресс в деле постижения воинского искусства. Обеденный перерыв в казарме прошел вяло, потому что Кузьма дулся на Таиру за приветливость к настоятелю, а без его шуток за столом было слишком тихо. После обеда, когда все начали убирать свои лежанки и готовиться к выходу на дежурство, косоглазый балагур вообще развалился в углу. Подхватив передними лапами свой хвост, он засунул его себе в рот и начал увлеченно сосать. Обалдевший Роджер недоуменно посмотрел на Рамзеса, но дядька просто отмахнулся: