Бродяга. Копьё Света - Айон91

к Генералом Южного Князя. Пока что у нас миссия — заполучить часть Копья, оставшись при этом в живых. Кто знает этих аристократов рода сих Хантэ. Вдруг, решат нас демону скормить.

Мне и Айону демон ни по чем, но будет печально потерять возможных союзников, а также поиграть в жизнь с Сиринией. Уж очень хочется раскрыть ей глаза на истинный мир и его многогранные оттенки серого. Но, если в пасть к демону, так в пасть к демону. Так тому и быть.

19 глава «Демон»

* * *

— Господин, — с поклоном зашел с разрешения в рабочий кабинет слуга, принесший новости, — к вам путники, просят об аудиенции.

— Далеко? — не отрывая взгляда от книги, интересуется у слуги господин.

— В десяти минутах от парадной, — не смотря господину в глаза, ответил слуга, но при этом ощущающий жар гнева, исходящий от с виду спокойного мужчины, носящего на груди герб главы семьи сих Хантэ.

Хозяину поместья не особо нравилось принимать гостей, он старался избегать приемов, рассчитанных на гостины с ночевкой, но выбора, как такового у него не осталось. Ведь авантюристы уже стояли у порога его владений, стуча в дверь. Осталось пересечь только центральные ворота, пройти вымощенной плиткой дороге, зайти в двери поместья и оказаться в парадной, там, где будет ждать глава рода, уже неспешно спускающийся по лестнице.

Стоило главе поместья оказаться в парадной, преодолевая последнюю ступень, перед его глазами предстала весьма необычная группа путников, объединившаяся ради дела и общих интересов. Авантюристы, если брать в расчет тех, кто ему в прошлом встречались на пути, на наемников не очень похожи. Восьмерка путников, вызывающая множество вопросов без ответов.

Например, зачем снежному эльфу, явно благородного происхождения, находиться в компании тех, кто ниже его по статусу и титулу? Или, зачем к компании путников прибился огненный маг, на первый взгляд выглядящий, как послушник темных песков, отмеченных пламенем феникса. Было еще несколько вопросов, на которые хозяин поместья хотел получить ответ, но забыл о них, когда увидел мальчика, идущего рядом с мечником. Мальчик с опаской, с застывшими слезами в больших глазах, осматривался по сторонам, вздрагивая от каждого шороха и стука по паркетному полу.

— Айон’Эр, — шепотом, только губами, чтобы никто не слышал, назвал имя того, кто самолично, своими руками, приняв темную сущность дьяхэ, растерзал в клочья родителей и близких родственников, оставив от них лишь кровавое месиво да торчащие оттуда обглоданные кости. Видеть эту картину, даже во всплывших воспоминаниях было невыносимо. Комок рвоты так и подступал к глотке сих Хантэ.

Упоминать имя дьяхэ во усе, чтобы все слышали, да на его глазах, раскрывая тайну личности, хозяин дома не спешил. Ведь за этим для него же могут последовать не устраивающие моменты и события. Так что разговор с мальчиком, ставшего тварью теней, без принципов и морали, следующего только своим желаниям, он решил отложить до подходящего момента.

— Прошу нас простить, сир Хантэ, — обращается учтиво к хозяину дома дева, чей лик ангелу подобен, — но мы в ваших землях проездом, — слова ее — сладкий мед, текущий по уголкам губ, который так и хочется слизнуть кончиком языка, смакуя каждый миг. — Не сочтите за навязчивость, приютите на ночь, — просит дева за всю команду, в которой, судя по взглядам авантюристов, она главная.

— Не сочту, — протянул руку хозяин поместья, прося о том же деву. Она ответила на его жест, а тот, поднеся ее к губам, запечатлел легкий поцелуй и попросил: — если вы, леди, присоединитесь ко мне за ужином и вечерней прогулкой по парку.

Щеки девы, не получавшей прежде подобного мужского внимания, тут же зарделись, как и кончики ушей, выглядывающих из локонов цвета полной луны. Сердцебиение ее, как и дыхание ускорилось, она сама не знала что сказать, но понимала, дать ответ нужно. Поэтому она кивнула, принимая тем самым приглашение и на ужин, и на прогулку.

— Симон! Выдели гостям комнаты! — позвал хозяин дворецкого, отвечающего и за расположение гостей. — Леди, буду рад вас видеть за ужином, — снова оставил касание своих губ на руке девы сих Хантэ, покидая их, возвращаясь к своим делам.

По пути наверх, в свой рабочий кабинет, он наблюдал за мальчиком, его движениями, манерами и даже взглядом. Искал то, чего не видят остальные. Да только бесполезно. Все его попытки оказались тщетными. Никакого намека на то, что этот мальчик, входящий в состав группы авантюристов, является теневой тварью дьяхэ, от клыкастой пасти и когтей которой погибло почти десять человек. Или глава сих Хантэ ошибся, и мальчик не является Айон’Эром, или тварь очень хорошо маскируется, претворяясь запуганным, сбитым с толку ребенком.

— Второе вероятнее первого, — в этом глава поместья был уверен. Так как не может быть таких невероятных совпадений. Да и магический фон, если раскинуть поисковую сеть, задав определенные параметры, выдает то, что ребенок не так прост, как кажется на первый взгляд. Поэтому: — Я закончу то, что начали твои родители, Айон’Эр.

* * *

Шадар

Как и предполагалось, хозяева дома сих Хантэ приютили нас на ночь, без споров и дополнительных просьб с нашей стороны, выделили комнаты, угостили ужином. А деве Сиринии, неожиданно для нее, предложили прогулку по парку, приватный разговор и ужин. Светлая дева не смогла отказать, приняла приглашение и компанию хозяина поместья. А мы, не вхожие в круг привилегированных, по распоряжению сих Хантэ, устроились в выделенных нам комнатах, чтобы отдохнуть с долгого пешего пути. Вещей у меня с собой нет, как и желания спать в замке, находящемся под контролем демона, как и его владельцы поместья.

— Шэд, можно? — стук в дверь, а там Айон.

В отличие от прошлых дней, когда он находился в предвкушении встреч с родней, теперь дьяхэ спокоен и сдержан. Нет и намека на панику, вызванную детскими кошмарами, потерю самоконтроля и одновременно с этим возникающего желание впиться когтями в грудную клетку хозяину поместья, вырвав тому сердце и легкие, сверкая при этом белоснежными клыками и алыми в черных провалах глазами. А все благодаря наблюдениям за сих Хантэ.

— Моя месть главе дома не актуальна, — пояснил он перемены в настроении, поведении и полной сдержанности. Разум чист, сердце черно, как и прежде, мысли холодны и расчетливы. — Ты ведь не мог не заметить, — не спрашивает, а говорит как есть, лениво откидываясь на спинку кресла, при этом открывая один глаз, смотря на меня с улыбкой с заостренными зубами.

— Мы с тобой единственные, кто понял истинную природу главы рода. — Айон