Бродяга. Копьё Света - Айон91

видно. Особенно по свечению и расходящихся в разные стороны волн чистого, неоформленного Света, очищающего все, до чего дотронется. Благо мы с Айоном выше уровнем, чем Святая Дева. Иначе нам пришлось бы несладко. Ожог, как минимум. Дьяхэ, знающий, что нам ничего не грозит, думал о своем, находился в чертогах своего разума. Все-таки родной когда-то давно город, жителем которого он был, не внушал умиротворения и спокойствия. А все еще живущие в его памяти, душе и сердце воспоминания о предательстве родителей, отдавших ребенка теневым демонам и забытому божеству в уплату за спокойствие и мир в городе и его пределах, как гласили в те времена заповеди, не делали настроение дьяхэ радужным и счастливым. Скорее хмурым, как небо в непогоду.

Он, подобно Фриру, готов был вернуться в любой момент к прошлому себе, навестить родню, обрушившись на них такой же, как в год его перерождения неожиданностью, не покойся они все глубоко в земле. Но вот плюнуть на их могилы, высказать все, что о них думает, мог бы. Да только не подойдет он к покойным родителям, так как все то, что спрятано глубоко в памяти, запечатано за замками и печатями, и напоминает о содеянном лишь фрагментми, встанет перед глазами, поднимется с глубин души и будет глодать его, точить разум утихомиренным много десятилетий назад безумием и звать в тот самый момент, наполненный криками когда-то родных: отца, матери, братьев, сестер, бабушек, дедушек, молящих сохранить им жизни.

— Я рядом, Айон, — моя рука ложится мальчику на плечо, чуть сжимает. Он прижимается, касается головой моей руки, и закрывая глаза, благодарит:

— Шэд, спасибо. Если бы не ты, я давно… — но что именно, он, так и не договорил, мне и так известно. Да и Жрица пришла в себя, отпустив ментальную связь с Оракулом.

Карта, разложенная перед ней, указывающая путь, показала следующую точку наших поисков. Ей, к великому сожалению и окончательной потере самообладания, оказалось поместье, принадлежащее когда-то:

— Сих Хантэ.

Жрица читает имя рода той семьи, которая в данный момент владеет землями, при этом смотря на хмурого, похожего на грозовую тучу Айона, с силой сжимающего руки в кулаки. До белеющих костяшек и хруста суставов. Услышав это имя рода, отвоеванное с боем спокойствие вновь начинает таять. Ведь сих Хантэ виновны в том, что с ним произошло, в той самой кровавой бойне, устроенной в поместье побочного рода много лет назад.

Род сих Хантэ для него словно ключ-формула, активирующая дремлющее заклинание. Слыша его, видя перед собой лица наследников и главы семьи, мальчик едва сдерживает сущность дьяхэ и характерные только его виду черные трещины-вены, тянущиеся паутинкой по лицу, шее, плечах и груди, как и воющие под ногами тени, требующие утоления невыносимого голода. Если бы не моя энергия, его окутывающая, то прощай маскировка и облик ребенка. Но он все равно продолжает отрешаться от ненависти, не поддаваться той бескрайней Бездне эмоциональной нестабильности, в которой оказался после перерождения.

— Я спокоен, — убеждает себя дьяхэ, — спокоен, как дохлый лев! — и даже глаза прикрыл, чтобы сконцентрироваться и лично затолкать бушующую сущность и тени под ногами в печать ограничения. Считал от одного до десяти, отгонял видения и образы, предстающие перед его глазами, смеющиеся и скалящиеся, — виновные мертвы, лишь скелеты в сырой земле. Голые, серые, пустые, а они… — произносил шепотом, чтобы слышал только я и Ильтирим, отличающийся чуткостью к звукам, улавливая даже шепот. — Все!

— Уверен? — моя рука все также на его плече.

— Да, я в норме, Шэд, — и снова, эта детская улыбка, полная непосредственности и благодарности одновременно, означающая, что разум и психика стабильна, и в ближайшее время никуда не убежит.

А для благодарной публики, в глазах застыли слезы, отражающие умиротворение. Страх сменился на радость, на лице счастье, что его никто больше и пальцем не тронет. И все это посвящено мне. Актер он первоклассный, если не вызван дисбаланс прошлым и кошмарами содеянного. Маски он меняет мастерски, как перчатки. Эмоции — имеющийся во всем мире, в каждом его уголочке запас. Он многогранен и разносторонен в умениях. Шпион из него отменный, как и игрок в покер. В чем я не раз убеждался. А также зарекся играть.

— Раз ты держишь себя в руках, то в путь! Ведь так, майнэ Сириния? — Спрашиваю я Жрицу, сворачивающую карту и собирающуюся покинуть трактир, чтобы отправиться в поместье, где по всей вероятности и хранится часть Копья Света.

— Все так, сир Риат. Следующая наша цель — поместье сих Хантэ.

— Маги теней в энном поколении, — вступил в разговор Айон, решивший просветить их в дела рода ведущей ветви, владеющего поместьем, в который авантюристы собираются наведаться. — Ходит в землях Зандра легенда, обросшая слухами и поверьями, что потомки рода сих Хантэ, чтобы получить желаемые земли и прилагающийся к нему титул Графа, заключили с демоном теней сделку.

— Сделку? — дрогнул голос у братьев, до этого занимающихся своими делами, не обращающих внимания на группу, в которую входят. — Это как?

— История умалчивает, — улыбнулся криво Айон, добавляя: — но факт остается фактом. Есть договор, есть построенный на руинах забытого бога храм, там же имеется жертвенный алтарь, на котором распинают ненужного потомка побочной ветви рода. — Тут на губах кривая улыбка, а плечи дрожат от тихого, но глубокого, доходящего до самых легких смеха. — И от ненужных притязаний на титул избавились, и прописанные в договоре условия выполнили, поддерживающие важные роду обстоятельства.

— Обстоятельства? — уточняет Жрица, аура которой на некоторые мгновения теряет свою яркость, — какие они?

— Долголетие, — дьяхэ улыбнулся широко и воодушевленно, предвидя все то, что грозит родне. На его плече лежит моя рука, поддерживающая и разрешающая закончить то, на чем я и Дриз с Винтером остановили тогда, в год его перерождения и становления дьяхэ. — Заключившие договор с демоном, приносящие ему в жертву своих потомков, не связанных единой кровью, остаются молодыми и красивыми даже в сто, сто пятьдесят лет. Ни морщинки, не седого волоса.

— Демон, значит? — задумался Этиор, вспоминая о чем-то своем, — разберемся. — И смотрит на меня, — ведь Риат, с его «А» уровнем в магии льда и владении мечом для этого в команде и нужен! — и от всей души хлопнул меня по спине, при этом широко скалясь, демонстрируя характерный ифритам прикус.

Нет, определенно. Я с Хазафери в ближайшее время пообщаюсь. Не люблю связь через пламя камина, или огонь костра, но разговор будет того стоить. У Этиора явный потенциал. Нужно лишь подтолкнуть. Задать направление, так сказать. И я его задам, как только пообщаюсь