Бродяга. Копьё Света - Айон91

обглоданные косточки. Посмеялся, сказал, что буду рад его видеть и угостить обедом, но только если не выгорит план мною задуманный. На этом мы с ним разошлись. Я вернулся к группе и Айону, прекрасно знавшего этого вечно-голодного странника, облизывающегося на светлых. Они, пока я общался с Фриром, уже нашли трактир для обеда и закупки провизии в дорогу. Располагался он неподалеку от главной дороги и центральной улицы.

— Что этому пауку нужно было? — спросил Айон, стоя со мной чуть поодаль от остальных.

— Как всегда, — сказал я дьяхэ, напоминая: — его, сколько не корми, дай светлого, еще теплого мясца отведать, — мальчик снова фыркнул, сказав:

— Горбатого только могила исправит.

Фрир — паук-людоед, в прошлом Непревзойденный зверь окраин Северных земель. С ним мы — я и Дриз, столкнулись около двадцати лет назад, когда новости о Непревзойденном пауке-людоеде прогремели на все Государства и королевства. Битвы, как в случае с Ниссой и медведями, за занимаемые ими земли практически не было. Лишь трудно-узнаваемое месиво из тел, с торчащими обломками костей, лоскутами свисающей кроваво-алой бахромой кожи и витающим над этим всем черно-фиолетовой дымки. Всех своих врагов и противников он просто сжирал и, переварив, выплёвывал остатки. Перед этим он подчинял их своей воле, подавив разум.

Так что скольких он поглотил, и сколько в тот отрезок времени чужой маны переварил и присвоил, я даже представления не имею. Ведь благодаря этому несчетному количеству единиц энергии, Фрир получил возможность обращаться в человеческую форму. Из-за этого мы с Дризом не сразу поняли, что перед нами Непревзойденный зверь, думали, что это демон-паук из далекого Восточного Государства. Но он все равно попался, лишился большей части своих сил. А все из-за того, что раскрыл свою суть, когда решил нас с Дризом убить и съесть.

— Что есть, то есть, — усмехнулся я, вспоминая тот самый момент, когда паук сам стал жертвой.

…

В год нашего знакомства, в сети Фрира попались не только звери ему подобно уровня и чуть выше, но и маги, мечники, имеющие немалый запас маны, минимум «Б» и максимум «А» ранга, отправленных гильдиями наемников на зачистку и уничтожение опасного зверя. К охотникам за зверем, по собственной инициативе, преследуя личные мотивы, присоединились и мы с Дризом, выйдя на логово паука первыми, для этого став приманкой. Сделав вид, что находимся под его контролем, шли в дом, который должен был стать нашей последней точкой перед отправлением в его желудок. Только не рассчитал он немного. Не тех поймал в свои сети.

Фрир был почти поглощен мной. Энергия из его магических вен перетекала в мои, наполняя способностями ядовитого тумана иллюзий, подчиняющего и подавляющего волю. Чужая, силой отнятая энергия, наполняла каждую клеточку моей сущности, повышая и так наивысший уровень. Сотни тысяч единиц энергии уже стали частью моего резерва, как иссушенный и выпитый полутруп под моими ногами подал голос:

— Милорд Князь!

Тянется ко мне, а на руке, на иссушенной коже от скоротечно-ускользающей жизни, я увидел символ, который ударил меня ментальной, ранящий разум волной, словно сотней стальных копий. Рисунок на коже, или просто тату рода, забытого рода, ушедшего в века, даже стертого. Но такого родного.

— Где?

Задаю вопрос, на который паук ответил начертанными на земле символами, а еще отданной добровольно рукой, с тем самым тату, отражающей суть моего прошлого. Рода, к которому я когда-то принадлежал, к роду, от которого никого не осталось. Я так думал, пока не увидел герб семьи.

— Кто это был?

— Дева. Меч в ее руке — перо, рассекающее воздух, — мечтательно, но все еще хряпя и дрожа голосом, говорил паук, — стан ее — красота и изысканность, голос — птичья трель, шаг — дуновение летнего ветра, — и тут воздух в легких закончился: — кха-кха-кха! — тут же окрашивая землю алым, с черными сгустками.

— Что с ней?

— Я…не успел… — виновато отвечает паук, кое-как перемещаясь, вставая на колени, склоняя голову передо мной, каясь, рассказывая о виновных, вновь прервавших род наемниках гильдий, забравших жизни и ее, и их с Фриром дитя. — Тринадцать лет прошло, но я так и не нашел виновных, господин. — На каждом слове его голова лбом касается сложенных рук, а мой напор и поглощение его магии и энергии сходит на нет.

Услышав историю Фрира, сопоставив временные отрезки и произошедшие нападения, я пришел к выводу, что все те смерти наемников и магов, посланных на охоту за зверем ранга Непревзойденный, были им же и запланированы. Так сказать, убийства в уплату страданиям и горя от потери, в которых находился Фрир. Желая найти виновных, убивших его семью, Фрирант вернулся к пути своей паучьей натуры, вкушающей еще теплое мясо заблудших в его землях жертв.

— Я найду виновного, Господин!

Поклялся в тот год Фрирант, присягнув мне на верность. Без контракта и договора на суть, магию и жизнь, а как суверен сюзерену. Я принял клятву, как и то, что он часть моего рода. Пусть и введенный через брак с потомком. Тату с гербом рода на руке тому доказательство.

…

Двадцать лет с тех пор прошло, но он так и не нашел виновных. Только подозреваемых, чей магический шлейф очень похож на тот, оставшийся послед нападения на дом Фрира и его семьи. По следу этих отголосков магии, запаха сущности и отпечаткам аур, паук и шел. И к сожалению, попались пока что только мелкие, незначительные сошки, слуги и подмастерья. Клятву имен не разглашающие, на смерть ради господина готовые, они умирали с улыбками на устах и смехом в глазах, говоря: «Поделом! Тварям там и место!».

— Он обязательно отомстит, — сказал Айон, идя к Ильтирму, а я же шел к Жрице, расположившейся, как и остальные авантюристы за одним из столиков. Обед заказан, комнаты тоже. — Куда дальше, майнэ Жрица? — интересуюсь я местом, которое указывает карта, разложенная перед ней на столе. Ведь всполохи от благоговения золотистого сияния видит только она, как и путь, по которому мы пойдем дальше.

Дева Света на интересующие меня вопросы не ответила, она их попросту не слышала, так как в тот момент была погружена в молитву, объединяющую их с Оракулом ментальные потоки. Глаза ее закрыты, руки в молебном жесте, губы едва заметно движутся, произнося святые слова. Поэтому право говорить от имени Сиринии, взял на себя Этиор.

— Не гони коней, Риат. Всему свое время, — фыркнул он, скрестив руки на груди и откинувшись о спинку стула, на котором сидел и чуть раскачивался. — Дева Сириния общается с Верховным Оракулом.

Оно и