Белые погоны - Александра Лисина

Босхо я, правда, после этого видеть перестал — пришлось перейти на другой спектр, чтобы контролировать его ауру.

«Внимание. Отмечается нестабильное эмоциональное состояние субъекта».

Ну еще бы.

Сейчас ты еще злишься, Босхо. Но тебе это уже не поможет.

Я, правда, дал ему возможность провести еще несколько атак. Терпеливо подождал, пока обескураженный Сол продемонстрирует все свои умения и обрушит на меня все известные элементы подвластных ему стихий. Чего там только не было… каким только образом он не пытался пробить мой странный щит… но, как и раньше, все его усилия оказались тщетны. Тогда как я, увидев, как затрепетала его аура, коротко повел плечом и, отодвинув щит на половину майна вперед, сделал навстречу противнику первый шаг.

Особенность любых магических щитов заключается в том, что они, как правило, статичны. То есть где их создал, там они и стоят, или же, в крайнем случае, перемещаются сравнительно недалеко от своего хозяина. Замкнутые защиты в этом плане всегда малоподвижны. Их удержание требует особого умения и огромной концентрации. А уж о том, чтобы они могли свободно перемещаться, ни в начальной школе, ни даже в старшей обычно не говорили.

Неудивительно, что, когда мой щит спокойно сдвинулся одновременно со мной, Босхо растерянно отпрянул. Его лица я, правда, не увидел, но в его ауре проступило отчетливое замешательство.

Когда я сделал еще один шаг, Сол попятился еще быстрее и отчетливее. Но все-таки быстро опомнился, встряхнулся и, непрерывно пятясь по полигону, начал осыпать меня ударами по второму кругу. А потом не только ударами, но и самыми настоящими проклятиями.

Я же по-прежнему ничего не предпринимал. Просто молча, неторопливо, подчеркнуто неспешно шел следом за ним, не противясь ему, не защищаясь специально и по-прежнему не останавливаясь.

Шаг за шагом.

Круг за кругом.

Я методично преследовал его, ни на миг не останавливаясь и ничего, кроме этого, не делая.

— Дайн тебя задери… — донесся до меня находящийся на грани паники голос Босхо после очередной серии неудачных атак. — Как ты это делаешь⁈ Что это такое⁈

Я молча сделал еще один шаг.

Затем еще.

И еще.

И снова.

Он бил и бил, отступал и пятился до тех пор, пока не понял, что это слишком похоже на бегство. Потом у него, похоже, гордость взыграла, а может, и родовое упрямство наконец всплыло. Поэтому он остановился. В надежде меня остановить обрушил в мою сторону такое количество магии, что у меня под ногами маты задымились.

Вернее, это сначала они только дымились и плавились. А потом уже и загорелись. Но я все шел и шел. Молча. Неотвратимо. Прямо по огню, по оплавленным дырам в полу. Шел, словно бездушный голем, в окружении дыма, сполохов огня, под тихий треск срывающихся со щита молний. Шел босиком, по углям, не издавая ни звука, а за мной оставалась дымящаяся полоса и ни одного следа, который мог бы подсказать противнику, что хотя бы один его удар сумел добраться до цели.

И вот тогда Босхо наконец проняло.

Он заметался, засуетился, не зная, что предпринять. И, наверное, впервые за весь турнир почувствовал, что не может справиться. Когда я приблизился вплотную, его почти трясло. Его дар к этому времени тоже претерпел заметные изменения. От мощных ударов он явственно истощился, поэтому удары Босхо с каждым разом становились все слабее. Тогда как сам Сол несколько раз находился на волосок от того, чтобы заступить за границы очерченного судьями пространства.

А через некоторое время я вынудил его вернуться в центр полигона, после чего остановился и просто следил, как тяжело дышащий, загнанный, наполовину истощивший себя парень все пятится и пятится назад, осыпая меня ударами.

Ровно до тех пор, пока его спина не уперлась во что-то твердое, и он не осознал, что дальше идти некуда.

Правда, в самый первый миг он еще не сообразил, что на пустом полигоне неоткуда было взяться ни стене, ни иной преграде — раньше ринг был свободным. Поэтому, наткнувшись на препятствие, Босхо ожидаемо растерялся. Суматошно обернулся и аж подпрыгнул, когда обнаружил, что позади него как ничего не было, так и нет.

Стена, которая его остановила, оказалась абсолютно прозрачной. Причем она была большой, его раскинутые в стороны руки и тут и там натыкались на что-то твердое.

Собственно, стена, которую я постепенно создавал, пока загонял этого красавца в угол, перегораживала почти треть немаленького полигона. Но Сол, на свою беду, не сразу это понял. А когда все-таки сообразил… когда услышал мои шаги, то разразился последней, совсем уж слабой партией огненных шаров и молний. После чего прижался спиной к стене и замер, когда оттуда бесшумно выскочила такая же невидимая удавка, которая мгновенно захлестнула его горло и заставила сдавленно захрипеть.

Босхо после этого задергался и от него брызнула такая волна паники, что мне даже ауру не надо было видеть, чтобы понимать, что он действительно напуган.

Однако судьи все еще не вмешивались. Наш странный поединок никто из них не остановил. Поэтому я довел свою задумку до логического конца. Бешено дергающегося парня захлестнуло еще несколько невидимых цепей, после чего его распяло на невидимой подставке, словно готовую к вивисекции бабочку. Слабую, беспомощную и уже совсем неопасную.

Остановившись от него на расстоянии пяти шагов, я сбросил невидимость с воздушного щита, который так долго и старательно создавал. Для этого пришлось сделать несколько кругов по полигону, однако оно того стоило — щит у меня вышел отменный, прочный, толстый, как бревно. Да и Босхо воздушные плети удерживали надежно.

Когда Сол понял, как именно я его поймал, он выпучил глаза, но из его перехваченного спазмом горла не вырвалось ни единого звука.

Я же тем временем одним движением развернул свой щит, превратив его из спирали сперва в обычную стену, а затем разбив ее на множество отдельных молний. Затем, не отрывая спокойного взгляда от корчащегося Босхо, каждую из молний так же быстро преобразовал в копье. И вот когда за моей спиной встала настоящая стена из коротко потрескивающих молний, я позволил себе улыбнуться.

У Босхо аж лицо посерело, когда он понял, что на этот раз мне нужна далеко не простая победа. Он еще раз попытался что-то крикнуть. Люди на трибунах испуганно замерли, ожидая закономерного финала…

Однако судьи по-прежнему молчали.

И я сделал то, чего Босхо так боялся.

Правильно, мальчик. Бойся. И пусть вместе с тобой боятся те, кто видит сейчас