Российско-японское противостояние на море. Дуэль флотов и разведок. 1875-1922 - Александр Геннадьевич Зорихин

с флотом и после победы в японо-китайской войне 1894–1895 гг. превратилась в полноценный добывающий орган Морского Генерального штаба. Малочисленность штатов она компенсировала тесным взаимодействием с МИД Японии, дипломатические миссии которого решали разведывательные задачи в интересах флота, с транспортными компаниями «Мицуи буссан» и «Нихон юсэн кайся», а также с военной разведкой. С 1896 г. к сбору информации подключились специально уполномоченные офицеры разведки из числа членов экипажей стационеров и посещавших иностранные порты боевых кораблей ВМФ империи.

Вплоть до обострения российско-японских отношений весной 1903 г. командование императорского флота и его разведорганы рассматривали Санкт-Петербург только как одного из потенциальных противников. Тем не менее военно-морской разведкой был собран огромный массив информации о состоянии русского флота, его Тихоокеанской эскадры, тактико-технических характеристиках боевых кораблей, судостроительной и судоремонтной промышленности. Японский флот заблаговременно установил партнёрские отношения с военно-морской разведкой Великобритании, заложив в 1902–1903 гг. основу почти полувекового сотрудничества с разведывательными органами ведущих европейских держав.

В мае 1903 г. 3-е бюро МГШ развернуло две резидентуры: в Чифу против главной базы Тихоокеанской эскадры и во Владивостоке. Если первая была укомплектована кадровыми офицерами разведки, то вторую по совместительству возглавили сотрудники коммерческого агентства, которые опирались на помощь РУ МГШ. Костяк агентурного аппарата во Владивостоке и Порт-Артуре составляли японские колонисты, хотя в 1903 г. чифуской резидентуре удалось завербовать ценного агента В.Д. Козлова. Их усилиями было организовано непрерывное наблюдение за перемещениями и изменениями боевого состава ТОЭ. Большой объём информации поступал в Токио от японского военно-морского атташе и языковых стажёров в Санкт-Петербурге при относительно слабом противодействии им царской контрразведки. Всё это позволило военно-политическому руководству Японии оптимизировать организацию и боевую подготовку своего флота, заблаговременно разработать оперативный план предстоящей кампании и завоевать превосходство на море на первом её этапе.

Однако с началом боевых действий РУ МГШ утратило свои позиции во Владивостоке в связи с депортацией японской колонии и коммерческого агентства, что незамедлительно сказалось на оперативности поступления разведывательной информации об отряде крейсеров. Не сыграла ставка и на агентуру из числа проживавших в порту иностранцев: они просто перестали выходить на связь с шанхайской резидентурой МГШ. Поэтому основными источниками сведений о действиях владивостокского отряда для Токио были команды пассажирских судов, китайские и корейские беженцы.

Схожие проблемы в ходе войны возникли у флотской разведки в Порт-Артуре. Достаточно быстро из-за ужесточения контрразведывательного режима В.Д. Козлов свернул контакты с резидентурой в Чифу, а её агенты-китайцы с трудом проникали в крепость. Поэтому выходы ТОЭ в море и отчасти состояние боевых кораблей контролировались дозорными силами Объединённого флота, дежурившими у внешнего рейда.

Куда больших успехов японская военно-морская разведка добилась в организации сбора информации о 2-й Тихоокеанской эскадре. Уже летом 1904 г. она практически точно знала её будущий боевой состав, а выход в море соединения З.П. Рожественского в октябре и его переход к Мадагаскару своевременно освещался военно-морскими атташатами при японских посольствах в Великобритании, Германии и Франции. Огромную помощь 3-му отделению МГШ оказали дипломатические миссии в Европе и Юго-Восточной Азии, располагавшие собственными агентурными позициями по маршруту движения 2-й ТОЭ. Часть информации была получена японским флотом от англичан.

Поэтому разгром эскадры Рожественского стал во многом результатом оперативного поступления сведений об её движении в МГШ от разведорганов армии, флота и МИД Японии, а также следствием заблаговременно налаженной Того Хэйхатиро дозорной службы в Корейском проливе.

Необходимо, однако, отметить, что Русско-японская война так и не придала импульс развитию радиоразведки в императорском флоте, которая стала главным источником его информации только в 1941–1945 гг. Кроме того, определённое влияние на работу японской военно-морской разведки оказывали отсутствие учебного заведения и полноценной информационной службы.

Глава 2

Военно-морское противостояние в 1906–1922 гг.

§ 1. Смена приоритетов (1906–1916 гг.)

Прямым следствием победы Японии в войне против России стало осознание её руководством необходимости заблаговременной формулировки военной доктрины, которая бы чётко определила круг потенциальных противников, состав Вооружённых сил мирного и военного времени, описала наиболее вероятные сценарии боевых действий, а также закрепила взаимодействия армии и флота. Поэтому в августе 1906 г. сотрудник Генштаба подполковник Танака Гиити разработал, а в октябре того же года председатель Тайного совета Ямагата Аритомо доложил императору основные положения проекта «Курса национальной обороны империи», который после серии совещаний между командованиями армии и флота 4 апреля 1907 г. был утверждён монархом.

Наиболее вероятным противником Японии в «Курсе» была названа Россия. За ней шли США, Германия и Франция. Это было не случайно – вопреки многочисленным утверждениям, флот, как и армия, не исключал попытки Санкт-Петербурга взять реванш за поражение в Русско-японской войне, что нашло отражение в изложении причин включения России в число главных противников: «Несмотря на то что в России после поражения в военной кампании 1904–1905 гг. вспыхнули крупные внутренние беспорядки, сегодня она имеет на Дальнем Востоке ещё лучшую, чем перед войной, армию, кроме того, планирует проложить Амурскую железную дорогу и намерена направить все силы на восстановление военно-морского флота. Если в будущем представится случай, Россия без колебаний развяжет войну-реванш и посягнёт на наши законные права в Маньчжурии и Корее, что является ни больше ни меньше желанием таким способом воплотить в жизнь её многовековой государственный курс». Поэтому «Курс» определял, что в случае возникновения войны с Россией японский флот должен будет в первую очередь выманить российские военно-морские силы на Дальнем Востоке из баз и разгромить их, а также взять под контроль судоходство через Корейский пролив. Если же флот противника укрылся бы во Владивостоке, то ВМС Японии должны были его блокировать там и тем самым обезопасить перевозки сухопутных войск по Жёлтому морю, а при благоприятном развитии обстановки во взаимодействии с армией быстро овладеть этим городом.

В отношении США составители «Курса» полагали, что, хотя Вашингтон и являлся дружественным Токио государством и такое положение дел должно было сохраниться, не исключалась вероятность возникновения в будущем полномасштабного столкновения с ним на географической, экономической, расовой или религиозной почве. Однако «Курс» не детализировал оперативный план войны против США, а лишь содержал ремарку о том, что «в случае, если противником окажется одна из перечисленных стран – США, Германия или Франция, – необходимо в первую очередь уничтожить её флот, а последующий ход боевых действий определит складывающаяся обстановка».

Согласно «Курсу», для господства на Тихоокеанском театре в случае столкновения с любым из вероятных противников японский флот должен иметь не менее 8 линкоров водоизмещением 20 000 тонн и 8 линейных крейсеров водоизмещением 18 000 тонн каждый с приданными им крейсерами и эсминцами. С учётом имевшихся, строившихся и спланированных к постройке