Российско-японское противостояние на море. Дуэль флотов и разведок. 1875-1922 - Александр Геннадьевич Зорихин

Тадасу со ссылкой на корреспондента Times в России сообщил, что во Владивосток по железной дороге уже доставлены или скоро прибудут 6 ПЛ – «Форель», «Protector», «Fulton» и 3 типа «Дельфин»[341]. Впрочем, японский посол во Франции Мотоно Итиро, ссылаясь на крайне достоверную информацию другого журналиста, 18 марта сообщил уже о 10 субмаринах, а военный атташе в Германии Оои 2 апреля – о 14[342]. 19 апреля ВМАТ во Франции направил телеграмму со сведениями из Одессы относительно отправки во Владивосток по железной дороге 5 из 8 построенных в Севастополе ПЛ по проекту Холланда[343]. Одной из последних по времени поступления была телеграмма резидента ГШ в Швеции подполковника Нагао Тосиро от 10 июня о беседе с прибывшим из Владивостока русским офицером польского происхождения, который сообщил о наличии там 10 ПЛ[344]. С другой стороны, гэндзанская резидентура МГШ и разведорганы Корейской гарнизонной армии зимой – летом 1905 г. информацией о наличии во Владивостоке подлодок не располагали, хотя регулярно выводили туда свою агентуру.

Отдельно военно-морская разведка Японии пыталась определить объёмы российской программы строительства подводного флота. На этом направлении ею были получены более достоверные данные, нежели о мифических субмаринах в Порт-Артур и неизвестном количестве подлодок во Владивостоке.

Как совершенно точно докладывал 26 марта в МГШ военно-морской атташе в Великобритании капитан 1-го ранга Тамари Тикатака, из 12 строившихся в России подводных лодок 6 являлись русским проектом, 6 – Джона Холланда[345].

6 июня телеграмма от достоверного источника о постройке подводных лодок для России пришла из США: он сообщал, что на фирме Холланда в Нью-Йорке были заложены 5 субмарин, которые в июне – августе планировалось передать заказчику. 12 июля тот же источник уточнил, что фирма Холланда будет только поставлять механизмы лодкам своего проекта, которые строятся не в США, а в России[346]. В целом эта информация тоже соответствовала действительности, хотя строившихся на Невском заводе субмарин было 6, а не 5.

20 июля 1904 г. военно-морской атташе во Франции капитан 2-го ранга Итидзё Санэтэру доложил, что российский флот ведёт активное строительство подводных лодок, а также о том, что построенная в США ПЛ «Fulton» (проекта Холланда) в ближайшее время будет доставлена во Владивосток для дальнейшей транспортировки в Санкт-Петербург и фирма Холланда получила заказ от царского правительства на постройку ещё нескольких субмарин. Кроме того, Итидзё процитировал сообщение источника из Санкт-Петербурга о спланированной отправке из Франции в российскую столицу или в Либаву 1 подводной лодки нового типа[347].

Некоторую путаницу в информационную картину внёс резидент ГШ в Стокгольме майор Нагао Тосиро, который 23 августа сообщил о строительстве в Риге 20 субмарин[348]. Однако два дня спустя военно-морской атташе в Великобритании капитан 1-го ранга Кабураги Макото доложил, что в процессе постройки на балтийских заводах находились 13 малых ПЛ французских проектов, ещё 2 субмарины («Fulton» и «Protector») уже прибыли из США, а 5 однотипных с ними подлодок планировалось спустить с американских стапелей в середине октября[349]. За исключением того, что строившихся лодок было 12, а не 13, лондонская резидентура правильно проинформировала 3-е отделение МГШ. По всей вероятности, Кабураги включил в число находившихся в постройке субмарин недавно подаренную фирмой Круппа «Форель».

11 октября 1904 г. в 3-е отделение МГШ пришла телеграмма из Нью-Йорка о том, что расположенная там фирма Лэка строит для России 4 подлодки (на деле 5). Спустя сутки источник оттуда же проинформировал о размещённом царским правительством на предприятии Круппа заказе на строительство 3 субмарин французского проекта, что соответствовало истине. Однако ВМАТ в США капитан 1-го ранга Такэсита Исаму не располагал по этому поводу достоверной информацией: 25 октября он доложил о том, что 4 однотипных с «Protector» ПЛ уже отправлены в Россию, но по одной из версий, на предприятиях Лэка размещён заказ на строительство 50 таких субмарин[350].

Окончательно разобраться с русской программой строительства подводного флота, наличием или отсутствием субмарин в Порт-Артуре и Владивостоке РУ МГШ смогло только после войны.

Русско-японская кампания стала проверкой на прочность союза Токио и Лондона. Его важной частью, наряду с базированием в 1904–1905 гг. британских броненосцев «Albion», «Centurion», «Glory», «Ocean» и «Vengeance» в Гонконге для демонстрации поддержки союзника, стало тесное сотрудничество между военно-морскими разведками двух стран. В рамках заключённого в 1903 г. соглашения Лондон передавал своим японским партнёрам детальную информацию о боевом составе и передвижениях царского флота на различных морских театрах. Офицерами связи выступали военно-морские атташе при посольствах двух стран в Лондоне и Токио.

Так, английский военно-морской атташе в Токио капитан 1-го ранга Эрнст Траубридж (1902–1904), как говорилось в реляции на его награждение орденом Восходящего солнца 2-й степени от 22 марта 1904 г., «оперативно передавал нашему флоту различные разведывательные сообщения по военным вопросам»[351].

С другой стороны, благодаря тесным контактам с англичанами японский военно-морской атташе в Лондоне капитан 1-го ранга Кабураги Макото направил 19 ноября 1904 г. на имя начальника МГШ адмирала Ито Сукэюки доклад «Местонахождение российской 2-й Тихоокеанской эскадры», в котором со ссылкой на «достоверную информацию, полученную в Разведывательном управлении Адмиралтейства» перечислил боевой состав и текущее местоположение отрядов контр-адмирала Д.Г. фон Фёлькерзама, капитана 1-го ранга Л.Ф. Добротворского и соединения вице-адмирала З.П. Рожественского. 8 декабря он же доложил в МГШ информацию англичан о планах командования русского флота организовать пункт базирования на одном из подмандатных Германии островов в районе Южных морей. 18 апреля МГШ получил очередную шифротелеграмму от Кабураги с информацией Адмиралтейства о загрузке углём 18 боевых кораблей 2-й ТОЭ в Камрани, свидетелем которой стал капитан проходившего мимо британского судна. Через четыре дня военно-морской атташе доложил сведения Разведуправления Адмиралтейства о текущем местонахождении отряда Н.И. Небогатова[352].

Закономерным итогом русско-японской войны на море стало практически полное уничтожение царского флота на Тихом океане. Японцы смогли записать в свой актив 14 уничтоженных или затрофеенных эскадренных броненосцев, 3 броненосца береговой обороны, 11 крейсеров 1-го и 2-го рангов, 2 вспомогательных крейсера, 6 канонерских лодок, 2 минных крейсера, 2 минных транспорта, 22 эсминца и миноносца противника. Объединённый флот потерял 2 эскадренных броненосца («Хацусэ», «Ясима»), 2 бронепалубных крейсера 2-го класса («Ёсино», «Такасаги»), 2 эсминца («Акацуки», «Хаятори»), 7 миноносцев (№ 34, 35, 42, 48, 51, 53, 69), 2 сторожевых корабля 3-го класса («Сайэн», «Каймон»), 3 канонерские лодки («Атаго», «Хэйэн», «Осима») и 1 авизо («Мияко»). Часть потерь была компенсирована за счёт захваченных русских боевых кораблей[353].

Созданная в 1872 г. военно-морская разведка империи непрерывно совершенствовалась вместе