Восхождение язычника 3 - Дмитрий Шимохин

греков вроде есть Евклидова геометрия, или как она называется, да и другие трактаты точно есть. Да и в Китае, и в Византии в эти времена, чтобы стать чиновником, надо сдавать различные экзамены, может, что и из математики есть, и той же геометрии. Хотя приход арабских цифр дал толчок в этих науках. Но еще больший толчок дало повсеместное применение пороха и развитие артиллерии. А там без этих знаний никуда. Вон тот же Лев Николаевич Толстой тоже в свое время артиллеристом был, это уже после начал книги писать в своей Ясной Поляне.

Я же бросил взгляд на Венетия, который стоял, насупившись, и пытался проделать во мне взглядом дыру.

— Венетий, я не могу тебе много сказать, мы еще мало знакомы. Но я, в свою очередь, отучился и получил знания, которые помогли мне это сделать. И да, говоря откровенно, для меня не так уж и сложно. Когда поглядел на вот эти рисунки, — я указал на землю, — у меня возникла мысль. А почему не сделать этакие заготовки под плетения и не применять, когда нужно?

Венетий стоял, вылупившись на меня в оба глаза. И потихоньку начинал краснеть.

— Ты меня сейчас пытаешься убедить, что ты где-то смог получить знания, которые помогли тебе справиться? — с негодованием он смотрел на меня.

Я лишь просто кивнул.

Он тяжко вздохнул и прикрыл на секунду глаза.

— Я обучу тебя рунной магии, даже если ты будешь против, я вколочу в тебя знания, даже если ты будешь сопротивляться, — серьезно проговорил он.

И я снова кивнул, не говоря ни слова. Я разве против того, чтобы чему-нибудь научиться? Только, боюсь, у меня времени не будет сидеть возле Венетия и впитывать знания.

— А насчет, как ты выразился, «заготовок», так никто не делает. А если тебе надо будет в противника послать плетения, а он сместится, как быть? Никакая заготовка не поможет, — сурово произнес господин маг.

— Не, ну почему, если рунная магия дает возможность творить и корректировать плетения, ведь можно изначально заложить, что заклинание летит в сторону, куда я указал рукой, — начал я отстаивать свою идею.

— О создатель, дай мне сил, — и Венетий посмотрел на небо. А после, тяжко вздохнув, заговорил: — Я не исключаю, что с некоторыми плетениями так можно поступить. Но это как мечом гвоздь забивать, научившись, ты мгновенно сможешь сам менять и подставлять плетения под обстановку в бою. Опять же, есть такое плетение, как воздушный молот, оно сверху обрушивается на противника. А в «заготовке» ты не сможешь прописать, на каком расстоянии он находится.

Я же на весь этот спич лишь просто пожал плечами.

— Венетий, так я и не спорю, но такого рода заготовки облегчат мне жизнь, давая возможность плести здесь и сейчас, не возвращаясь к прямому управлению своими силами, за которые ты меня бездарем и неучем назвал. И это действительно так, ведь меня никто не учил, я всему этому научился сам.

И уже Венетий задумался над своими словами и начал расхаживать взад и вперед, после чего резко остановился и посмотрел на меня:

— Возможно, на первом этапе действительно стоит попробовать, дабы обезопасить тебя.

— Вот, — я радостно кивнул. — Значит, ты меня возьмешь в ученики?

На что Венетий без раздумий кивнул.

— У меня еще есть вопросы, я владею силой воздуха, как и мои родичи, но еще и силой жизни, — я выпустил немного магии жизни, демонстрируя Венетию. — И вот думаю насчет того, что ты мне рассказал, их же никак нельзя будет вместе связать?

— Ну почему же, вот так сразу мне вспоминается одно из высших заклинаний, которое основано как раз на магии воздуха и магии жизни, и называется оно вихрь жизни. Видел я пару раз его применение, им можно как атаковать, так и защищаться. Но, к своему сожалению, я его не знаю, я ведь слабосилок, да еще и магией жизни не интересовался, видел пару раз, не более. Но что-нибудь придумаем еще.

О как, значит, все же можно будет совместить.

— Смотри, ты еще говорил об одаренных. Вот у нас в семье уже четыре поколения рождаются одаренные, это нормально?

— Да, вполне. У нас были известны случаи, как в некоторых родах и на протяжении двенадцати поколений рождались одаренные, так что такое имеет место быть.

— Благодарю за интересный разговор. И, Венетий, я сейчас в другом месте обосновываюсь, так что тебе придется поехать со мной, ты как, не против?

— Нет, ради такого ученика можно и на край света, — задумчиво произнес он.

— У меня же там есть еще Ефим, ты видел его поделки. Может, и его чему научишь.

— Хорошо.

Оставшийся вечер мы проговорили с Венетием, обсуждая разные нюансы. Рознег поглядывал издали и не спешил прерывать нашу беседу, как, впрочем, и другие.

А с утра пораньше я одолжил прадеду лошадь и направился к Возгарю. Только дома его не оказалось, на выделке дегтя был. Это неудивительно, сезон все же.

Место по выгонке дегтя располагалось недалеко от его селения, в той стороне дымы стояли, так что найти было несложно.

Добравшись туда, я увидел огороженную территорию с высоким тыном и открытыми воротами. Где под навесами стояли бочки.

А во дворе возле кострищ, на которых стояли большие глиняные кувшины, сновал народ.

— А ты кто еще такой? — обратился ко мне один из мужчин.

— Яромиром звать, к Возгарю я. Где он? — сразу перешёл я к делу.

— А вон там подальше следит, как новый жбан корой набивают, — кивнул мне мужчина в сторону дальних костров.

Пройдя по указанному направлению, я обнаружил Возгаря, который внимательно следил, как один из мужчин набивал глиняный жбан мелко порубленной березовой корой.

Дождавшись в стороне, пока они закончат и Возгарь отвлечется, я подошел к нему.

— Здрав будь, Возгарь, — и я поклонился ему.

— И ты здрав, добрый молодец, — он внимательно в меня всмотрелся. — Лицо твое знакомое, а припомнить не могу, видать, годы мои подходят.

— Яромир, сын Велерада и правнук Рознега, — представился я.

— О, вспомнил, голова моя дубовая, — он ухмыльнулся и запустил пятерню в бороду. — Сказывали мне, что ты к ромеям подался вместе с дядькой своим Колояром, но так от них и не вернулся.

— То правда, был