Платье для убийства - Анастасия Борзенко

что, я пока не понимаю. Голоса бы подсказали, но скучать по ним я точно не собираюсь. Надо дать ей то, за чем она пришла, и выпроводить. У меня так мало времени и так много дел. Так что пусть заберет стулья и убирается. Мне не жаль стульев. Я дома. Вроде запаха нет… Вроде бы пока все хорошо. Как-то необдуманно было впускать сюда гостью; а что, если бы я ошиблась, и Мила начала бы кричать своими испаряющимися клетками мертвой плоти о том, что нуждается в помощи и справедливости? Хотя о какой такой справедливости речь? Чертова горничная нарушила правила, которые нельзя нарушать.

— Как у вас красиво!

Она так радостно трясет своими ручками, словно выиграла поход в Лувр. Я была в Лувре несколько раз, ничего особенного, все пропахло туристами. Так странно… Я вспомнила свои походы в Лувр, и мой нос начал мне мешать. Я очень не люблю, когда нос начинает мешать… он словно не мой, а чужой, мне хочется что-то с ним сделать. Я начинаю нервничать.

— Стулья в гостиной. — Пусть берет и убирается. Как она сказала? «Занять»…

— У вас очень красивое платье! — Надеюсь, я сказала это достаточно мягко, пора получить от нее хоть что-то ценное и распрощаться.

Так смутилась, словно я ее только что нежно поцеловала. Женщины смущаются в любом возрасте и статусе, жаль, мужчины этого не видят. Недавно прочитала шутку, над которой смеялась весь день: «С виду с бородой, весь брутальный, по паспорту давно за сорок, а в душе принцесса». Пожалуй, это про современных мужчин… Они сами так сильно от себя без ума и смущаются от комплиментов, куда уж им следить за реакцией женщин.

— Спасибо, Анна, это подарок.

Ну нет, это совсем не тот ответ, которого я ждала… Я даже расстроилась. Мне хочется такое платье. Очень хочется…

— Если хотите, я спрошу у своей швеи сшить вам точно такое же? — А она не такая и плохая, поняла, что мне нужно больше.

— Берите стулья. — Ну все, достаточно на сегодня светских бесед. Мила сама по себе никуда не испарится, у меня еще дела с Милой.

— Да, спасибо… Я возьму пять стульев, и…

— Девять. — Меня словно током ударило, когда она произнесла это свое «пять»!

Девять! Завтра или послезавтра, когда-нибудь ты их вернешь, и если это будет не пятница, то будет цикличность и будут голоса. Девять, шесть или все двенадцать. Потому что верная цикличность — три.

Она ушла, сказала, что вернется ближе к десяти. Меня не будет в это время дома, потому что у меня свидание, и я намерена закончить его в гостинице. Слава богу, она ушла.

Как хорошо без нее, с ней в квартире как-то беспокойно, и откуда мысли, что она может узнать про Милу? Никто не может узнать. Если бы мог, уже знал бы…

Мне надо отнести пакет в холодильник. И налить себе вина. Вино плохо на меня влияет, но по пятницам можно, тем более что вчера голоса совсем меня опустошили. Сегодня я очень хочу вина… Вино помогает лучше думать.

Как хорошо снять туфли и идти по паркету в одних чулках. Пальцы словно оказываются в приятной ванне с маслами, словно я в шикарном бассейне с морской водой. Правда, я чувствую, как частицы песка прилипают к ступням, совсем квартира запустилась без Милы… Какая жуткая грязь и какой страшный беспорядок, это недопустимо. Мила, милая Мила, что же ты наделала?

Глава 26 У всех нехорошо с мозгами

А потому что нельзя спускать оскорблений. Никому. Оскорбление, оставшееся без ответа, нарушает баланс справедливости.

Борис Акунин. Черный город

Станислав Сергеевич вернулся с прогулки, у Глеба Полянского все оказалось не так и плохо, как он сам себе придумал. Немного закомплексованный. Как и все мужчины его возраста. Психотерапевт стоял у окна и мрачно смотрел на улицу, пропитываясь атмосферой уныния в попытках понять, что делать дальше. Эта женщина, эта Ася, заставляла его чувствовать себя тревожно. Ему не нравилось, когда ему становилось тревожно, потому что последнее время и так он прикладывал титанические усилия, чтобы не пасть под натиском панических атак.

От атак можно избавиться, но они, как бомба замедленного действия, цепляются за импульсы от нейронов и растут, пока не окрепнут и не нанесут свой неожиданный, но точный удар. Утром стало плохо прямо на улице — это нехорошо.

Как же все так вышло, как же так он позволил себе попасть в этот капкан… Ася засыпала его сообщениями и звонками, она настаивает на ужине, и этот ужин придется вытерпеть, но нужно провести его без ошибок, надо быть крайне осторожным, чтобы она все поняла и отстала от него.

У нее какая-то нездоровая мания преследования, конечно, сама она этого не осознает, а может… Может, просто одинокая женщина стала жертвой его невнимательности. Он не придал значения тому, что стало для нее ярким моментом в жизни. Сколько таких женщин — красивые, умные, ухоженные и катастрофически одинокие…

Только что он дал консультацию еще одной такой женщине. Парадокс в том, что она писательница, пишет книги для женщин, помогает им стать счастливее и найти себя в этом безумном большом мире, а сама потерялась… Потерялась в окружающей безнадежности и пытается себя найти.

Сегодня она была особенно беспокойной, устраивает вечером презентацию у себя в квартире со своими преданными читательницами, и ей надо быть в уверенном расположении духа, но она подавлена и закрылась в скорлупе своих комплексов и страхов.

«А что, если они начнут задавать вопросы о моем женском счастье?» — спросила она. «Я не знаю, как объяснить им, что мне хорошо и без мужчины, но временами я не уверена, что это так… Понимаете? Я сама себе не верю, понимаете?» Ему едва удалось ее успокоить после двухчасового разговора.

Вряд ли она начала сама себе верить, но, по крайней мере, ей удалось саму себя уговорить. Людям достаточно договориться на время с самими собой, чтобы нормально жить и не испытывать депрессий хотя бы на короткий срок.

Но кое-что после консультации никак не выходило у Станислава Сергеевича из головы, на одном из сеансов он посоветовал писательнице завести друзей, которые не читают ее книги, чтобы чувствовать себя более «независимой», чтобы была возможность просто болтать о жизни и не изводить себя чужими ожиданиями. Она закопалась не в комплексах и собственных страхах, она закопалась в чужих ожиданиях, все публичные личности этим страдают в той