Жила-была кровь. Кладезь сведений о нашей наследственности и здоровье - Оливье Гарро

Итак, мы видим, что кровь, красный цвет, огонь, революция, установление новых порядков (в том числе обращение в веру) имеют много общего. Возможно, это не случайность, и все восходит к единой праоснове с общими корнями, откуда культуры впоследствии могли разойтись и развиваться каждая по-своему.

Кровь в космогониях

Как уже упоминалось, кровь занимает важное место во всех космогониях — в этом множестве легенд или научных предположений, объясняющих возникновение и развитие вселенной[139], или, говоря словами Поля Валери, в этом «литературном жанре удивительной живучести и поразительного разнообразия, одном из наидревнейших жанров. Можно сказать, что сам мир едва ли старше искусства, описывающего его создание»{25}. Интересный факт: как отмечают этнологи, большинство народов, в том числе самые изолированные, действовали одинаково, придумывая объяснения тому, что не могли понять из-за недостатка знаний.

Непонятного же было много: бури и другие природные явления, несчастные случаи и болезни, обилие и недостаток пищи (дичи, рыбы, ягод, фруктов, семян), и, конечно, великая загадка происхождения человека и его место в мироустройстве (в природе). Как он появился и благодаря кому? Как он смог укорениться в этом мире? С какими силами — естественными и сверхъестественными — ему нужно было считаться, чтобы выжить? И наконец, главный вопрос — как появилась Вселенная и каково в ней место человека?

Весьма примечательно, что множество народов, территориально отделенных друг от друга практически с самого своего возникновения, создали одинаковые истории о происхождении мира и человека. Похоже, очень многие племена и цивилизации интуитивно пришли к мысли, что Вселенная возникла внезапно, например в результате взрыва. Отличается от этой модели Книга Бытия, которая представляет сотворение мира разделенным на шесть последовательных этапов. Появление человека, происхождение рода человеческого от Адама и Евы не основано на жертвоприношении. Зато здесь, в Ветхом Завете, мы находим первого убийцу — Каина, умертвившего своего брата Авеля, как сделал бы обычный, если хотите, совершающий жертвоприношение жрец из мифов разных народов о происхождении человека. Многие философы и эссеисты указывали на то, что сходство этих повествований может быть не случайным, а навеянным единым созидательным духом, впрочем, тут мы вторгаемся в иную сферу.

Кровь в легендах и сказках

Если взять наиболее известные мифы и предания и изучить роль, которую играет в них кровь, можно выделить три основных типа легенд.

1. Легенды о жестокости, в которых кровь невинных используется как живительное средство, необходимое, чтобы выздороветь или обрести вечную молодость (как в историях о Жиле де Ре[140], семействе Борджиа, папе Иннокентии VIII, о вампирах — в первую очередь о Дракуле и графине Елизавете Батори из Эчеда), или как своего рода клеймо вины (Синяя Борода, Макбет).

2. Сказки и легенды, в которых кровь — знак избранности (как в легендах о рыцарях Круглого стола и короле Артуре, устремившихся на поиски Святого Грааля — сосуда, в который была собрана кровь находящегося на кресте Иисуса, или как в сказке о Белоснежке — здесь кровь подчеркивает совершенство героини).

3. Легенды, в которых кровь, казалось бы, должна присутствовать, но ее там нет. Это рассказы об оборотнях, о Красной Шапочке (хотя красный цвет здесь главенствует) или о Спящей красавице.

В некоторых из этих историй, например про Белоснежку, используется яд — пресловутая противоположность крови. В сущности, во многих культурах пролитая красная кровь указывает на жизненную силу и чистоту, а приступы удушья от яда — на скверну или опасность. Того же рода символизм находим и в употреблении в пищу животного, которое считалось нечистым, не было умерщвлено согласно обрядам. В «Спящей красавице» героиня укололась веретеном тринадцатой феи — ведьмы — и заснула. В таком случае должна была выступить капля крови, но в сказке об этом не упоминается. С другой стороны, только яд может вызвать каталептическое состояние[141], в какое впала Белоснежка, стоило ей съесть яблоко, отравленное злой королевой[142]. В самом начале сказки братьев Гримм «Белоснежка и семь гномов» читаем: «Зимним днем, в то время как снег валил хлопьями, сидела одна королева и шила под окном, у которого рама была из черного дерева. Шила она, посматривала на снег — и уколола себе иглой палец до крови. Подумала тогда королева про себя: „Ах, если бы у меня родился ребеночек белый, как снег, румяный, как кровь, и с волосами черными, как дерево!“ И вскоре желание королевы исполнилось: родилась у нее доченька — белая, как снег, румяная, как кровь, и черноволосая. Потому и прозвали ее Белоснежкой. После рождения дочери королева-мать умерла»[143]. Начало этой сказки прекрасно иллюстрирует нашу идею: капли крови символизируют избранность Белоснежки, ее уникальность, за которую сначала расплачивается мать, умирая при родах (к счастью, уже более двух веков в сюжеты сказок не попадают описания смертельных катастрофических кровотечений при родах), а потом и сама Белоснежка, отравившись яблоком.

Автор концепции миметического желания и теории козла отпущения{26}, антрополог, историк и смелых взглядов философ Рене Жирар считал, что в основе социальных и религиозных устоев лежит необходимость назначить виновного, козла отпущения (см., к примеру, его эссе «Кровавые истоки»{27}), — этот образ встречается в Библии{28} и не единожды использовался литературой и кинематографом. Антрополог и христианский апологет размышлял о постоянном воспроизводстве насилия, объясняя этим различные конфликты, вплоть до смертоносных и кровавых терактов исламистов.

Кровь — пища богов…

Как только люди обнаружили живительную силу крови, а произошло это еще в доисторические времена, когда заметили, что раненый зверь, теряя кровь, лишается и жизни (см. наскальный рисунок, изображающий бизона, в пещере Нио{29}), возникло убеждение: если потеря крови влечет за собой смерть, то приношение ее в дар порождает и поддерживает жизнь. И правда, что может быть заманчивее, чем вернуть благосклонность богов, ублажив их кровью жертвы, то есть совершив так называемое умилостивительное жертвоприношение?

Похоже, такие антропологические и мифологические представления относительно универсальны, и подобные жертвоприношения долгое время были обычным делом во многих уголках планеты.

Кормление духов и богов считалось необходимым для поддержания обычной жизни на Земле (чтобы вставало солнце, сменялись времена года, шли благодатные дожди) и, соответственно, для защиты от напастей (вечной тьмы, бесконечной зимы, засухи или же потопов и т. д.). Подношение богам крови или того, чем этот обряд заменяли (например, воскурение жира животного), вероятно, прочно закрепилось в традициях народов потому, что его легко превратить в обряд — зрелищный и наполненный драматическим напряжением, ведь в нем использовали облатки