Как в кино - Юлия Александровна Лавряшина

этом, Антон потянул из памяти зацепившиеся друг за друга печальные строки:

Они любили друг друга так долго и нежно,

С тоской глубокой и страстью безумно-мятежной!

Но, как враги, избегали признанья и встречи,

И были пусты и хладны их краткие речи.

Они расстались в безмолвном и гордом страданье

И милый образ во сне лишь порою видали.

И смерть пришла: наступило за гробом свиданье…

Но в мире новом друг друга они не узнали.

– Это вольный перевод Гёте, – отозвалась Ася. – Эти стихи впервые были опубликованы только после гибели Лермонтова.

«Да неважно! – захотелось выкрикнуть Антону, но он лишь повел плечами, точно высвобождался из пут. – Ты не хочешь услышать меня, да?»

– Считается, что они посвящены Варваре Лопухиной. О! Ее тоже звали Варей…

– Это не имеет значения.

Она легко согласилась:

– Конечно. Воскресенский с его Варей не избегали признанья и встречи…

– Я вообще не о них думал, если честно. Я…

Но тут совершенно некстати появился официант и принялся выставлять на стол аппетитные блюда. Ася, как ребенок, потерла ладошки:

– О, вы только посмотрите! Похоже, меня сегодня придется уносить отсюда.

«Я унес бы, – подумал Антон, стараясь не смотреть ей в лицо, наполняя тарелки. – Лишь бы ты согласилась…»

– Кстати, Лермонтов любил не ту Лопухину, портрет которой в Третьяковке, он раньше написан. Ты давно там бывал? Хотя работа Боровиковского мне нравится. Но красота его Варвары была просто иконописной…

Не донеся до рта кусок курзе, Ася вдруг задумалась, и Антона поразило, каким печальным стало ее худенькое личико. Подняв серые глаза, в которых отразился искусственный свет, она проговорила гораздо тише:

– От лица Вари Харитоновой тоже глаз не отвести. Он никогда не сможет полюбить кого-то другого, правда?

– Ты о ком сейчас?

– О ком… О Воскресенском, конечно.

– Он меня не интересует.

Молча прожевав, Ася равнодушно бросила:

– Вкусно.

– Что испортило тебе аппетит?

– Ничего. Я ем. Вкусно.

– Ты уже говорила. Действительно вкусно.

Проследив, как вяло она копается в тарелке, Антон лихорадочно перебрал последние реплики: «Чем я ее задел? Ляпнул что-то? Или… Ну конечно! Мысль о молодой покойнице могла так подействовать на нее? Вполне. Она же творческая натура, близко принимает все к сердцу. И этот букет на Варину могилу… И съемки фильма… Похоже, Ася уже переживает ее смерть так, точно потеряла сестру. Какая же она… чудесная!»

– Что поделаешь, люди умирают, – осторожно заговорил он, следя за каждым едва уловимым изменением в выражении лица, которое ему так хотелось погладить. – А если бы этого не происходило, не рождались бы другие. И на Земле жили бы одни и те же бессмертные люди. Не думаешь, что мы все осточертели бы друг другу за тысячелетия?

Издав смешок, Ася бросила на него заискрившийся взгляд и активнее принялась работать ножом и вилкой. Ее тарелка пустела стремительно.

– Как это называется?

– Это чуду.

– Да ну! Все равно не запомню.

– Запиши. Ты же носишь с собой блокнот.

Она вдруг задумалась:

– А ведь они у меня ничего не едят…

– Кто?

– Мои персонажи. Я никогда еще не описывала трапезу…

– Трапезу!

– Ну, обед. Ужин. Хотя бы завтрак. Мои герои остаются голодными. Бедняжки!

– Это надо исправить, – произнес он вопросительно.

Ася энергично закивала:

– Между прочим, да! Какие у Чехова смачные описания обедов, а?

«Если б я еще помнил!»

– Да у любого из классиков. А я избегаю этой темы… Может, зря?

Антон подсказал:

– Все описали уже до тебя…

Но она мотнула головой:

– Так можно сказать о чем угодно. О душе человеческой написаны миллионы томов, а это все равно продолжает интересовать и волновать. О природе. О путешествиях. О чем угодно!

– Ты опишешь наше путешествие? – Антон замер в ожидании ответа.

– А ты хорош! – Ася подавилась смешком. – Примеряешь роль прототипа?

Его это смутило. Именно тем, что она оказалась права, только до сих пор Антон не отдавал себе в этом отчета.

– Да нет, что ты!

Прозвучало неубедительно и вяло, сам расслышал. С усилием сглотнув, Ася виновато улыбнулась:

– Понимаешь, я никогда не планирую, о чем писать. Оно само как-то… Поэтому не могу обещать. Вдруг не напишется?

– Но я все равно буду ждать, – проговорил Шестаков, думая совсем не о новом рассказе. Его Ася могла и не писать…

В гостиницу они возвращались пешком, выбирая тихие улочки, где за витиеватыми оградами высились особняки, похожие на восточные дворцы в миниатюре. Взмахивая руками, взбодрившаяся после ужина Ася фантазировала вслух, что в этих укрытых от чужих глаз дворах скользят между деревьями гибкие горянки в приталенных красных одеяниях.

– А за каждым углом их подкарауливают смуглые джигиты в папахах! – подхватил Антон, любуясь каждым ее движением.

Она расхохоталась, хлопнув в ладоши:

– Боже! Из нас так и лезут стереотипы… А ведь здесь наверняка такой же современный уклад жизни, как в Москве.

– Сомневаюсь. Восточные традиции куда более живучи, чем славянские.

Внезапно остановившись, Ася всмотрелась в его лицо так пытливо, что Антон уж решил, будто ляпнул нечто обидное. Но она взволнованно проговорила, глотая окончания слов:

– А ведь ты прав. И это ужасно несправедливо! Тебе не кажется?

Ответа она и не ждала, ее несло. Сердито и страстно Ася говорила и говорила о наследии славянской культуры, напоминающей одновременно россыпь уральских самоцветов и застенчивые полевые цветы, прелестные своей простотой. А он смотрел, как падает на ее лицо и волосы желтый свет фонаря, спрятавшегося в листве большого дерева, названия которого Антон не знал, и с тоской думал, что эта неземная девушка слишком волшебна для него. Даже если б он был на двадцать лет моложе, и то…

Впрочем, в то время Ася и вовсе не обратила бы на него внимания, ведь уже призналась между делом, что на фортепианных концертах не была ни разу. Их миры просто не пересеклись бы… А когда Антон пришел в себя после травмы, то вместе с приятелями был вынужден торговать на рынке турецкими тряпками. Пора бессмысленной погони за небольшими, по сути, деньгами чем только не заставляла заниматься, кое-что вспомнить стыдно…

Перелом произошел, когда Шестаков непонятным образом оказался на закрытой вечеринке, проходившей в подмосковной усадьбе. Ему показалось, будто он шагнул в экран и угодил в какой-то сказочный фильм.

– Неплохой ландшафтный дизайн мне сделали? – с плохо скрываемой гордостью поинтересовался хозяин, заметив, как Антон озирается, чуть ли не с открытым ртом.

В тот вечер для него открылась новая сторона жизни: можно создавать рукотворные чудеса не только за роялем. Кажется,