Красавчики. Художники XX века. Истории, которые потрясли мир - Полина Вадимовна Касперович

в жертву. В жертву новому режиму, в котором были идеи коллективизации и не было места привычному крестьянскому быту, так нежно любимому Малевичем.

А на многих работах люди вообще теряют лица. Как, к примеру, на картине «Человек в супрематическом ландшафте».

В это время люди без лиц – частые гости картин Малевича. Почему же они их теряют? Здесь мы можем вспомнить то, чем делились его ученики. В искусстве не человеческие эмоции являются средствами выразительности, а форма и цвет. Некоторые искусствоведы полагают, что лица исчезают потому, что Малевич не был полон оптимизма относительно будущего человека и выражал это безличием. Мне же еще запомнилось то, что я подметила у Малевича об иконах – о том искусстве, с которым он был знаком с детства и которое уважал. В работе «Супрематизм. Мир как беспредметность, или Вечный покой» он писал:

«Нет ни одной иконы, где бы изображен был бы нуль. Сущность Бога – нуль благ, и в этом в то же время и благо. Нуль как кольцо преображения всего предметного в беспредметное».

Казимир Малевич, «Голова крестьянина», 1929 г.

https://images.eksmo.ru/images/great-artists/malevich/16.jpg

Казимир Малевич, «Человек в супрематическом ландшафте», 1930–1931 гг.

https://images.eksmo.ru/images/great-artists/malevich/17.jpeg

Мне пустые лица крестьян всегда напоминали нули. Задолго до того, как я подступилась к изучению Малевича, я смотрела на эти картины и думала о том, что он написал нули. Возможно, это восприятие есть побочный эффект от моего первого физико-математического образования, но когда я прочла эти строки, почувствовала мурашки от того, что Малевич, подобно тому, как писал «Черный квадрат» как икону, теперь пишет как иконы людей – своих любимых крестьян.

https://images.eksmo.ru/images/great-artists/malevich/18.jpg

Под конец жизни Казимир Северинович писал не только работы супрематические. Он писал и импрессионизм, и реализм. Начнем с того, что ему пришлось заново написать свои собственные работы. Ведь все они остались в Германии, а в 1929 году в Москве готовилась масштабная ретроспективная выставка Малевича. И он создал множество репродукций своих же картин. Но особенно интересно получилось с работами раннего периода Малевича, когда он был импрессионистом. Спустя десятилетия он написал их качественнее, чем тогда, будучи молодым и недостаточно опытным. При этом, чтобы сохранить хронологию, он датировал эти свои новые картины теми годами, в которых он писал подобное раньше. Так Малевич создал настоящую путаницу, в которой долго разбираются искусствоведы. Это было особенно наглядно продемонстрировано на выставке «Казимир Малевич в Русском музее», которая проходила в Государственном Русском музее в 2000–2001 годах, где картины, на которых сам автор написал, например, 1913 год, расположены в зале позднего творчества.

Но и после выставки он писал работы отнюдь не супрематические. Если вы все еще считаете Малевича плохим рисовальщиком, то взгляните на реалистические портреты, которые он писал в 1930-х годах. Например «Портрет ударника», «Портрет жены художника» или его знаменитый автопортрет, в котором он предстает перед нами в образе, подобном образу творца Ренессанса. Рекомендую вам посетить Русский музей и Новую Третьяковку, чтобы своими глазами рассмотреть работы Малевича и увидеть их по-новому после прочитанного.

8. Начало конца

В 1932 году готовилась большая выставка к 15-летию Советской власти. Сначала она должна была проходить в Ленинграде, а через год – в Москве. И если в Ленинграде для работ Малевича было выделено много места, то в Москве ситуация изменилась. Для работ русского авангарда были выделены темные уголки музея. Дело в том, что в том же 1932 году был утвержден Союз советских художников, а единственно верным направлением в искусстве был признан соцреализм[85]. Искусство Малевича стало вредным, а на «Черный квадрат» был обрушен гнев и презрение.

В это время семья Малевичей жила в Ленинграде, а каждое лето традиционно ездила в Немчиновку в дом мамы и брата Софьи Рафалович. Жили небогато, но весело. В дом часто приходили гости, и Людвига Александровна вкусно кормила всех. Уна ходила в школу, Казимир любил провожать ее, хотя она уже вполне могла ходить в школу самостоятельно, но ему нравилось проводить время с дочерью.

Ситуацию усугубило ухудшающееся здоровье художника. В 1933 году он после традиционного лета в Немчиновке отправил семью в Ленинград, а сам на несколько дней задержался в Москве, ожидая решения о публикации своего труда, чтобы заработать хоть немного денег. Дочь Уна тяжело перенесла туберкулез, для восстановления ей нужно было хорошо есть. Он был в Москве практически без денег и еды. Чтобы как-то питаться, отправился в дом в Немчиновку, там осталось несколько картофелин хоть что-то. Все дни ожидания шел проливной дождь. У Казимира не было запасной одежды, а ботинки прохудились. Каждый день он выезжал за ответом от издательства, параллельно пытаясь занять денег у знакомых. Боли становились все сильнее, лекарство закончилось, а денег на визит к врачу не было совершенно. Из-за дождя и отсутствия отопления в доме одежда не успевала просыхать, и он сильно заболел, что обострило существующие проблемы со здоровьем.

Выручил в итоге все тот же друг молодости – Иван Клюн. Он дал Малевичу кров, немного денег и еды. Издательство дало ответ. Отрицательный.

По состоянию здоровья Малевича был собран консилиум врачей. Долго спорили о том, нужна ли операция, но решили не делать. Начали лечение, но оно не давало плодов.

У Казимира Севериновича диагностировали рак. По этическим соображениям того времени ему самому об этом не сказали.

Знали лишь близкие. Зимой 1933–1944 года ему резко становится хуже. Свое последнее лето 1934 года он проводит в поиске возможностей отправиться лечиться в Европу, считая что в Ленинграде его просто лечат неправильно. Он просто не знал, насколько печально обстояли его дела.

Дочь Уна вспоминала ситуацию, когда они с Натальей Манченко пришли домой и позвонили в дверь. Отец открыл и быстро убежал в свою комнату. Когда они зашли, то увидели, как он корчится от боли на кровати. Но увидев Наталью и Уну подскочил и начал весело улыбаться, что якобы провел их и напугал. Наталья тогда сильно разозлилась на него за жестокий розыгрыш. Только повзрослев Уна поняла, что на самом деле отец не притворялся. Точнее, он притворялся, что пошутил. На самом деле ему было очень больно и он не хотел, чтобы они видели его мучения и переживали.

Но все же стать свидетелями мучений им пришлось.

В 1935 году ситуация ухудшилась настолько, что Малевич впал в забытье. Он не узнавал даже самых близких, ему регулярно давали морфий, чтобы снизить боль.

К нему приехала дочь Галина. Именно тогда Уна впервые узнала о том, что у нее есть сестра.

Узнав о том, что Казимир находится при смерти, к нему приехал Клюн. В своих воспоминаниях