Яд суккуба - Вера Кримпэлл

Эвангелина Литтл Как он смеет после всего, что творил ночью спрашивать нормально ли я себя чувствую?! Как он смеет вообще являться ко мне и говорить что-то?! Просить прощения? Неужели не понимает, что видеть и слышать его — последнее чего хочу я, последнее, что выдержит моя уязвленная гордость?

Сколько нужно человеку, чтобы сломаться? Сколько испытаний на него должно свалиться, чтобы не осталось сил бороться? Со своей сущностью, которую вопреки всему словно магнитом тянет к оборотню… с Хантером… с судьбой, которая вечно норовит сделать невероятный кульбит в пропасть… наконец, с собой…

Сколько раз Хантеру нужно унизить меня, развеять собранное по крупицам спокойствие, чтобы успокоиться? Что сделали ему демоны похоти? Чем заслужили такую сильную, всеобъемлющую ненависть? И когда он, наконец, поймет, что нельзя так… неправильно ломать жизни других только потому, что когда-то кто-то в твоей жизни оступился или сделал тебе плохо? Хотя, тут конечно, я не совсем права — моя жизнь пошла под откос из-за Майкла.

Именно он виноват в том, что я стала тем, чем есть сейчас. Что теперь моя судьба быть… добычей для него и одного ненормального волка, а возможно и для любого сверха, желающего грелку в постель и инкубатор в одном лице.

Боже, как же мне осточертело все это! Не хочу ничего и никого. Только покоя! Пожалуйста, пусть меня оставят в покое!

Отсутствующим взглядом я провожала заходящее за деревья солнце, слегка щурясь от последних ярких ручей, пробивающихся сквозь зеленые кроны.

В университете скоро заканчиваются занятия… По этому поводу мы планировали закатить грандиозную вечеринку. Без кагала, как это любят делать золотые детки, а просто для себя. А примерно через неделю я с отцом и мачехой должна была лететь на отдых. Жаннет — так звали жену отца — выбрала Грецию, а мне было все равно — просто хотела провести время с единственным оставшимся близким человеком. Надеюсь, он не переживает за меня. Все-таки зря я последнее время так часто названивала ему, а вдруг теперь подумает, что со мной что-то случилось?

Тяжело вздохнув, я заставила себя подняться с пола, на котором сидела возле панорамного окна и вернуться в реальность. Сейчас я напоминала себе ту самую тростинку, которую гнут-гнут, а она все никак не ломается. Интересно, долго ли я смогу вот так отряхиваться от всей вываливающейся на меня грязи и идти дальше или моя судьба когда-то, наконец, сломаться? Почему-то я была уверена, что оставаясь с Хантером эта участь не заставит себя долго ждать. Я разрывалась внутри от эмоций и чувств всякий раз, стоило вервольфу просто войти в комнату. Пугливое напряжение и предвкушение, страх и нетерпение, боль за себя и за него… за нас, раздирающая злость и желание успокоить. Возможно, в этих противоречивых эмоциях виновата суккуба? А еще бывали мгновения, когда я как будто чувствовала, что внутри Хантера бушуют еще более взрывные и противоречивые чувства. И тогда хотелось одновременно спрятаться от него и сжать в нежных объятиях.

Так было до этой ночи.

Днем, когда он пришел ко мне я не чувствовала ничего… абсолютно. Разве что слабый отголосок боли. Моей? Его? Было все равно… теперь мне все равно. В эту ночь я по-настоящему страшилась его приказов, именно они ломали меня. И не так страшно было их содержание — если подумать, в нашу первую ночь все было не намного невиннее — страшен был тот кофликт, что они вызывали в моей душе, что я не могла выбирать, что должна повиноваться. Что чувствовала… все чувствовала несмотря на желание отключить мозг и чувства, что выгибалась от желания и страсти, когда он шептал мне на ухо гадости, словно желая сделать мне так же больно, как и я ему несколько минут назад. А потом…

Нет, я больше ни разу не вспомню о безумстве Хантера! Закрою эти воспоминания за семью печатями, схороню в самом дальнем уголке памяти. Не забуду, но никогда больше к ним не вернусь! Иначе сойду с ума от той боли, в которой корчились моя душа и сердце. Разве могла я в тот злосчастный день и судьбоносную ночь подумать, что тот Хантер, который смешил меня, а потом страстно любил, может превратиться в монстра с изуродованной шрамами душой? Ведь даже когда Алек с Кайлом говорили мне, что он патологически ненавидит суккуб, я не верила… даже когда он нашел меня и в одно мгновение его нуждающийся, жаркий и любящий взгляд заледенел, обдавая неверием, а потом холодом и ненавистью, не могла себе даже представить, что он способен так поступить со мной. Ведь та ночь… хотя откуда я взяла, что она была сказочной и особенной не только для меня? Может и тот взгляд мне тоже всего лишь привиделся, ведь как бы я не старалась, не могла выбросить этого мужчину из своей головы.

И почему, ради всего святого, я сейчас вспоминаю обо всем этом? Никогда не замечала в себе склонность к мазохизму, а теперь… вот…

Отлипнув от стекла, к которому прислонилась лбом, как только поднялась на ноги, осмотрела комнату. Заметила оставленный на прикроватной тумбочке — единственном более-менее целом предмете мебели — поднос с едой. Поморщилась, рассматривая устроенной мной погром. Едва Хантер вышел за порог выломанной им накануне двери в меня словно бес вселился — я била, ломала и рвала все, что попадалось под руки или на глаза.

И лишь когда разъедавшая меня ярость и боль спали, оставив за собой пустое равнодушие, уселась на полу у окна, где и сидела до недавнего времени.

Сейчас же мне представилась возможность оценить масштабы учиненного мной погрома.

Разодранное острыми когтями покрывала и подушки, валяющийся вокруг разломанной кровати пух, разбитое зеркало со следами крови на оставшемся в раме стекле, сломанное кресло, валяющиеся возле камина с обвалившейся каминной полкой… посмотрела на свои уже полностью зажившие руки — даже не думала, что способна на такое.

По комнате прошелся легкий ветерок и белоснежные перья взметнулись в воздух, еще больше рассредоточиваясь по комнате.

Странно, вроде окно закрыто…

— Ух, ты ж, мать твою! — разразился руганью и чиханьем кто-то за моей спиной.

Повернулась я мгновенно, оскаливая мигом вросшие клыки, чувствуя, как удлинились острые, как ножи, когти.

Прямо посреди кучи перьев возвышалась фигура смутно знакомого блондина.

— Сладкая, а ты, я смотрю, тут не скучала без меня, — насмешливо произнес он, сдувая приземлившуюся аккурат на кончик его носа пушинку. — Мммм… расцвела, стала пахнуть еще более соблазнительно, расхрабрилась. Я в восторге, малыш.

— Ты кто и что тебе здесь нужно? — прожигая мужчину злым прищуренным взглядом, спросила я. — И как ты сюда попал?

— Ох уж мне эти девушки с их девичьей памятью. Я, понимаешь, о ней думаю каждый день, можно сказать, ночей не сплю, а она: «Кто ты?», — наиграно начал сокрушаться блондин.

— Я шутов не звала, — спрятав клыки, пренебрежительно осмотрела его.

Странно, но сногсшибательный вид мужчины не произвел ни на меня, ни на суккубу никакого впечатления.

— Ну вот, а Аннет еще переживала, что ты тут пропадешь без нее, — голос мужчины доносился уже совсем с другого конца комнаты, а там, где он находился еще секунду назад, только перья снова взметнулись в воздух.

Резко крутанувшись на месте, увидела его уже сидящим на столешнице трюмо.

— Смотри, задницу поранишь, — оскалилась я в улыбке, пытаясь за насмешкой скрыть дрожь в руках и волну страха в груди.

А потом до меня дошли слова незнакомца и я поняла, почему этот блондин показался мне смутно знакомым.

Перед глазами снова всплыли события той ночи. На заправке.

— Ты! — сама толком не осознав как, но к мужчине я уже подлетала. Кожистые крылья шуршали за спиной, пальцы с острыми когтями вцепились в стильную рубашку мужчины.

Я не задавалась вопросом, откуда во мне взялось столько храбрости. Возможно, подсознательно осознавала, что больше боли, чем Хантер мне вряд ли кто-то сможет причинить. А возможно, переживания за молодую суккубу напрочь лишили мои только что пережившие стресс и истерику мозги способности выдавать здравые мысли и обеспечивать правильные реакции.

— Крылатый суккуб, — мужчина даже не обратил внимания на мои когти и выступающую на рубашке кровь. — И вся провоняла псиной…

Я отшатнулась.

Весь запал куда-то делся так же быстро, как и появился. Не знаю, что такого он увидел в моем взгляде, но тяжело вздохнув, предложил:

— Одень на себя что-то нормальное и я заберу тебя отсюда.

Предложение вызвало у меня истерический смех.

Этот сумасшедший водоворот в моей жизни когда-нибудь закончится?

— Как забрали Аннет? — успокоившись и посмотрев на оставшегося невозмутимым мужчину, спросила я. — Где она? Что вы с ней сделали?

— Еще не сделали, все еще делаем, — хмыкнул он.

— Тебе доставляет удовольствие играть со мной? — мои губы дрогнули в немного нервной и грустной улыбке. — Нравится заставлять умирать от неведения? Неужели нельзя просто сказать… раз уж все равно для чего-то приперся сюда.