Яд суккуба - Вера Кримпэлл

Но как бы я не противилась, приказ есть приказ и даже все еще тлеющая где-то на задворках сознания злость суккубы не помогла избежать его исполнения.

— Открой рот! — моих губ коснулась шелковистая плоть и я, повинуясь приказу, послушно открыла рот, обхватывая губами горячую, сочащуюся влагой головку…

Стоит ли говорить, что этой ночью он получил все, что хотел и даже больше? Он не стеснялся ни в своих желаниях, ни в приказах, ни в словах. Ночь сменилась утром, утро начало плавно переходить в день и я уже давно молила его остановиться, не в силах больше стерпеть ни капли его неутолимого желания. Каждое его проникновение уже перестало приносить удовольствие — только тупую боль. И когда я уже готова была зареветь в голос, он, наконец, без сил свалился на кровать, стискивая мое измученное тело в своих руках.

Глава 10

Хантер Вуд Хантер застонал и открыл глаза. Голова нещадно болела, горло пересохло, а все тело ломило.

Он помнил, как вчера нажрался в баре виски, изготовленного специально для сверхов, помнил, как пытался снять девчонок на ночь и насколько взбесился, осознавая, что у него ни хрена не встает ни на кого, в то время как одной лишь мысли об Энджи было достаточно, чтобы вызвать каменную эрекцию.

Подтянув к себе мягкое тело, он, не открывая глаз, втянул в себя пьянящий запах суккуба и… напрягся всем телом. В его голове начали всплывать рваные картины прошлой ночи.

Открыв глаза, он посмотрел на свои расцарапанные и почти зажившие руки и перевел взгляд на лицо девчонки. Чертыхнулся… такая бледная, такая маленькая и хрупкая, трогательно беззащитная и… безмолвно укоряющая его за грубость прошедшей ночи все еще не до конца сошедшими синяками, оставленными им в пылу борьбы и страсти. Стало откровенно хреново…

Дьявол! Почему его должно заботить ее состояние, тогда как она, похоже, не испытывала угрызений совести по поводу того, что сделала с ним?! И все равно он явно вчера перегнул палку, и его ни черта не оправдывало практически невменяемое состояние.

Внезапно Хантеру стало страшно даже представить, какие эмоции он прочтет в карих глазах Энджи, когда она проснется. Стыдно оттого, что вчера так жестко брал… да что там, тупо насиловал, это хрупкое тело, не заботясь ни о чем, кроме собственного удовольствия.

Выбравшись из кровати, он поморщился, услышав стон суккуба, и как последний трус сбежал из комнаты. Как бы он ни относился к ней, как бы ни пытался уговорить себя в собственной ненависти, ему было страшно увидеть в ее глазах презрение…

Черт! Отчего же так больно от понимания того, что, вполне возможно, оттолкнул безвозвратно?

Влетев в свою комнату, он уселся на пол и обхватил голову руками. Он был противен сам себе, вспоминая, какое извращенное удовольствие получал от ее унижения и послушания. Но почему, черт возьми, она безропотно выполняла все фантазии его отравленного алкоголем и легкими наркотиками мозга?! Почему позволяла делать с собой все те вещи, от которых, он сейчас чувствует себя последней тварью?!

Внезапно пришло понимание, что он просто уничтожит их обоих, если не отпустит свою ненависть и прошлое… либо если не найдет способа избавиться от ее яда, заставляющего его зверя видеть в ней свою Избранницу.

А что если она говорила правду и никакого яда у нее на самом деле нет?

Но вся проблема в том, что он ни хрена не знал, как понять это.

Тяжело поднявшись на ноги, он вновь вышел в коридор, направившись в свой кабинет. Там, выдвигая ящик за ящиком письменного стола, он силился найти старый блокнот, где должен был храниться номер единственного инкуба, которому мог бы доверять, единственного, от кого мог ожидать помощи и действительно правдивого ответа.

Спустя несколько минут из самого нижнего ящика была выужена довольно потрепанная книжечка с пожелтевшей от времени бумагой. Оставалось только надеяться, что необходимый ему инкуб не поменял места жительства.

— Особняк Дэвида Ричардза. Я вас слушаю, — спустя несколько гудков ответил женский голос.

К сожалению, инкуба дома не оказалось, зато после долгих уговоров он получил номер его мобильного телефона, по которому и связался с тем, кто мог бы стать ему хорошим другом, если бы не его предубеждения.

С Дэвидом он познакомился на своем первом задании, на которое он отправился в качестве рядового службы безопасности сверх-существ. Тогда они выслеживали группу охотников из другого мира, пришедших по новую порцию их крови. А когда выследили, молодой вервольф едва не поплатился жизнью за минутную неосторожность. Его спас Дэвид, с которым они к тому моменту уже успели немного подружиться. Настолько, насколько это позволяла его неприязнь к демонам похоти. После того случая они сблизились еще больше и если и был кто-то из их рода, кого он мог бы назвать своим другом, то в те времена это был именно Дэвид.

Переговорив с инкубом и уточнив, где и когда он сможет с ним встретиться, Хантер подошел к бару и налил себе в бокал обычного коньяка. Выпитый залпом алкоголь обжег горло, но не принес ни капли облегчения или такой необходимой ему сейчас решимости и смелости.

Задумчиво посмотрев на графин с напитком, мужчина горько усмехнулся и, поставив пустой бокал на место, направился обратно к комнате Энджи, где долго простоял под дверью, все никак не решаясь войти внутрь.

Наконец, он открыл едва прикрытую, выломанную им накануне, дверь и прошел вглубь комнаты.

Она стояла к нему спиной и, обхватив плечи, смотрела в окно. Немного помявшись на пороге, но так и не удостоившись даже взгляда, Хантер приблизился к девушке и едва сдержал ругательство, заметив как напряглось ее тело.

Он поднял руку, желая притронуться к ее плечу, но так и не сделав этого, бессильно опустил ее.

— Энджи…

Его голос звучал жалко, выдавая его неуверенность и раскаяние. Он не знал, что сказать или сделать, чтобы хоть как-то сгладить свое поведение прошлой ночи. В это мгновение он забыл и своей ненависти к суккубам и о том, что вся его нужда в этой девчонке может оказаться не более чем пустым звуком, навязанной чужой волей болезнью. Его зверь скулил и метался в клетке его тела, чувствуя ее боль, не желая ее равнодушия.

Осторожно, но решительно обняв вздрогнувшую девушку за плечи, он притянул ее к своей груди, легко поцеловав макушку. Она не пыталась отстраниться, но ощущалась как никогда далекой.

— Я сейчас должен уехать, — немного неуверенно начал Хантер, — а когда вернусь, мы с тобой поговорим. Ты… себя нормально чувствуешь? — задал он вопрос и тут же мысленно выругался — какое может быть, к черту, «нормально»?! — Я просто хотел сказать… того, что было вчера, больше никогда не повторится и, как бы там ни было, я не буду больше противиться тебе и своему зверю. Но если в том, что мой волк считает тебя своей, виноват яд… лучше признайся сейчас, потому что я не отпущу… никогда… просто не смогу…

Тяжело вздохнув, он закончил свою сбивчивую речь, но так и не дождавшись никакой реакции от девушки, вдохнул полной грудью ее запах, нежно поцеловал в шею и, пробормотав извинения, снова сбежал. Уговаривая себя, что это не проявление трусости — он просто должен спешить на встречу с Дэвидом.

Быстро собравшись, Хантер направился на взлетную площадку, где его уже ждал вертолет.

Инкуб сейчас находился по делам во Флориде и он хотел как можно скорее переговорить с ним, чтобы к вечеру вернуться домой. Мужчина не хотел оставлять надолго Энджи, но и пребывать в сомнениях он тоже больше не мог. С тех пор, как Хантер узнал, что запавшая ему в душу девушка — суккуб, он измучился сам и замучил Эви. Его съедала потребность в ней, сомнения, ненависть и злость. Он не мог дышать полной грудью вдали от нее, а рядом погибал от понимания того, что его тупо поимели, как когда-то поимели его отца.

Он был совсем мальчишкой, когда его отец начал отдаляться от них. Мать не была избранницей его зверя, но тем не менее, это не помешало им прожить душа в душу более ста лет и дать жизнь двум горячо любимым мальчикам. А потом появилась она — суккуба, разрушившая сначала мир в их семье, а потом и саму семью. Всего лишь за какой-то месяц полный красок, любви и счастья мир четырехлетнего Хантера осыпался осколками, раздавленный изящным каблучком ядовитой красотки. Его отец летал от счастья и даже вина перед матерью не могла хоть на время стереть глупой улыбки с его мужественного лица.

А потом он начал отдаляться от них. Сначала все реже появлялся в доме, забывая порой на несколько месяцев о своих детях и жене, а когда Хантеру исполнилось пять лет, просто выселил их из особняка альфы, поскольку его суккубе надоело жить в городских апартаментах. Им же с матерью выделили небольшой, но уютный коттедж на территории стаи, разумеется, подальше от дома альфы, чтобы надоедливые дети не мешали папе строить свое счастье.