Яд суккуба - Вера Кримпэлл

Едва успев закончить свой адресованный суккубе монолог, я тут же соскочила с кровати, спасаясь от загребущих рук рванувшего ко мне Хантера.

Каждый вдох будил в моей суккубе все больше злости. Она рвалась на свободу, желая сделать облокотившемуся на кровать руками и коленом мужчине так же больно, как и он ей.

Но в то же время она испытывала к нему дикое по своей силе желание и хищно раздувающиеся ноздри оборотня не оставляли сомнений — он чувствует наше возбуждение.

Хантер тихо зарычал, явно досадуя, что не успел дотянуть до меня. Я же пыталась совладать со своей суккубой и нашей общей яростью. Спокойно стоя возле кровати, просто смотрела на мужчину с легкой настороженностью.

Он с легкостью и грацией вновь перетек в вертикальное положение и, не говоря ни слова, начал медленно обходить кровать, неумолимо приближаясь ко мне. Кривая улыбка играла на его красивых губах и жуткие глаза светились в предвкушении.

— Неужели те шлюхи, с которыми ты был сегодня, не смогли толком удовлетворить тебя? — ехидно спросила, растягивая свои губы в презрительной улыбке.

— Не шлюхе меня судить, — презрительно бросил оборотень и снова рванул ко мне, ловя руками воздух.

Я не теряла зря время, пока Хантера не было дома, открывая свои новые возможности.

Например, быстроту реакций и просто фантастическую, в человеческом понимании, скорость передвижений.

Тихо зашипела, чувствуя, как во рту вырастают клыки, а ногти удлиняются.

— Ревнуешь? — хмыкнул он, когда очередная попытка словить меня окончилась провалом.

Да уж, алкоголь пагубно влияет даже на вервольфов…

— Брезгую, — поправила я, чем заслужила взбешенный рык.

— Можешь не переживать, маленькая ревнивая суккуба, у меня ничего с ними не было, — зачем-то просветил меня Хантер и кажется сам удивился своим оправданиям.

— Меня это ни капельки не интересует, — нарочито небрежно отмахнулась я. — Ты можешь трахать кого угодно. Кто знает, может, это поможет мне побыстрее избавиться от тебя?

Его смех пробрал меня до самых костей, столько горечи и злобы в нем было.

— О нет, пока по моим венам бежит твой яд, я буду иметь только тебя, — отсмеявшись, прорычал он.

Мы кружились друг напротив друга, словно два хищника, оценивающих преимущества и слабости противника.

— Руку свою иметь ты будешь, — зло огрызнулась я, окончательно выведенная из себя его отношением. — Нет у меня никакого яда! Сколько раз тебе это повторять, чтобы до твоих отравленных спермотоксикозом мозгов это дошло? Нет моей вины в том, что ты — озабоченный кобель!

— Конечно, нет, — с иронией и издевкой воскликнул он и кинулся ко мне, почти словив, но пошатнувшись в решительный момент, — и кроме меня тебя никто не трахал. Да?

Официальная спутница Алека Рида, — зло выплюнул он.

Откуда он знает про Алека?

Я удивленно замерла, позволив минутному шоку отвлечь меня от передвижений Хантера. За что и поплатилась, моментально оказавшись в кольце его рук.

Дернулась, почувствовав, как дрожь прошлась по мощному телу и грудь завибрировала от мягкого рыка.

— Отвали от меня, ревнивая тупая кобелина! — прошипела я, оскаливая клыки.

— Не раньше, чем усну от изнеможения, похоронив себя глубоко в твоем вечно голодном лоне, — он оставил одну руку, обернутой вокруг меня, а другую опустил на попку, с силой сжав мягкую плоть. — Но в этот раз я, пожалуй, начну с твоего грязного ротика, — рука метнулась к моим волосам и больно дернула, заставляя мою голову опрокинуться вверх.

Ох, если бы можно было бы убить силой взгляда, Хантер уже давно бы подох в страшных муках!

— Только в твоих мечтах, — прошипела я и, как только хватка в волосах немного ослабла, с силой вонзила клыки в ключицу мужчины.

Секунда шока, замешательства и я снова на свободе.

Потрогав пальцами место укуса, Хантер вскинул на меня удивленный взгляд, а мы с суккубой почувствовали, как похоть волка вышла на новый уровень.

О, черт!

— О нет, вот увидишь… я уже почти ощущаю этот ротик вокруг себя, — оскалился он. — А потом я буду…

— А потом ты будешь гребаным кастрированным волком, — прошипела я, пребывая уже в откровенном бешенстве от его слов и собственного возбуждения.

Оказалось, даже злясь, моя суккуба была не в состоянии противиться желанию принадлежать этому самовлюбленному засранцу.

Мне надоело припираться с Хантером и я уже начала обдумывать, как мне поближе подобраться к двери, но, видимо, бессмысленные споры надоели и вервольфу, потому что в считанные секунды я оказалась сбитой с ног и распластанной на спине на пушистом ковре у кровати.

— Говорят, шлюхам на подобии тебя это нравится, так что не стоит строить из себя недотрогу, — прошипел он, пытаясь словить мои губы своими.

Мне даже не стоило подначивать свою суккубу, чтобы она вышла на передний план и потрепала Хантера.

Боль прострелила спину и голову, зубы снова вонзились в загорелую плоть, а когти расцарапали спину.

— Любишь пожестче? — прорычал Хантер, заводя руки мне за голову.

— Не люблю с тобой! — со всей злостью бросила я, вырываясь из его хватки.

Кожистые крылья неприятно оцарапывались и приламывались, натыкаясь на стены и мебель.

Восхищение, озарившее вспыхнувшие льдистые глаза польстило моей суккубе, но мы не собирались так просто сдаваться. Более того, я была зла и на этот раз моя сущность стала мне опорой в этой злости. Ее сжигала ревность и обида, а потому мы не сильно церемонились с вервольфом.

Стоило ему приблизиться, как тут же натыкался на острые когти или когтистые наросты на крыльях. Стоило ему схватить меня, и я без зазрений совести вонзала в его плоть свои клыки, будь то грудь, рука или губы. Вкус его крови пьянил нас с суккубой, взбешенный рык тешил оскорбленное самолюбие, как и глубокие царапины на тренированном теле приносили некое удовлетворение. Наконец, мне удалось хотя бы как-то отплатить ему за все то, что он делал со мной, за то, что привез к себе и оставил, словно надоевшую игрушку.

Но как бы мы с суккубой ни пытались спастись бегством, как бы не царапались и не кусались, какие оскорбления ни выкрикивали в надежде задеть его и изгнать из комнаты, в итоге все равно я оказалась под вервольфом. Майка уже давно была содрана оборотнем в пылу битвы, а вскоре ту же участь разделили и коротенькие шортики.

— Какая же ты красивая… такая необычная, — проводя пальцем по губам и задевая клыки, прошептал он, раздвигая коленями мои ноги и устраиваясь между ними. — Готова? — склоняясь к уху, спрашивает нежным шепотом, словно и не я только что отчаянно раздирала его плоть в надежде избежать участи постельной игрушки озабоченного вервольфа.

— Меня тошнит от тебя, — пытаясь высвободить из захвата прижатые к полу запястья, прошептала-простонала я.

— Я даже ощущаю насколько, — он нагло ворвался пальцами свободной руки в мокрое и горячее лоно, исторгая тем самым из меня стон. — Давай, расскажи мне, насколько сильно тебя тошнит от меня, — продолжал нежно ворковать он, вытаскивая свои пальцы и снова с силой задвигая назад, одновременно начиная кружить большим пальцем вокруг тугого комочка нервов, — как ты меня ненавидишь и насколько твой Алек лучше меня. Что же ты замолчала?

Каждое его слово сопровождалось движением пальцев и ощутимыми покусываниями шеи.

Я захныкала и выгнулась, когда он, отпустив мои руки, спустился к груди, покусывая и засасывая в горячий рот горошины сосков. От чувства собственной беспомощности, ничтожной слабости перед этим мужчиной из уголков глаз скатилось несколько слезинок.

— Ну же, говори… говори, как мечтаешь избавиться от меня и какими отвратительными тебе кажутся мои поцелуи, — не унимался он, спускаясь поцелуями к животу.

Он снова и снова целовал каждым миллиметр моей кожи, терся об меня подобно кошке и опять целовал, доводя до исступления, но не давая перешагнуть грань.

— Хочешь кончить? — дрожа всем телом, спросил он, покусывая мочку уха, когда у меня закончились силы терпеть эту сладкую пытку. Когда окончательно сдалась его рукам и губам… в который раз.

— Пожалуйста…

На большее я была просто не способна сейчас.

— Тогда тебе стоит стать на колени и попросить как следует, — оставляя свою напускную нежность, довольно грубо заставил меня подняться Хантер. — Давай, доставь мне удовольствие своими губами и ртом, — его голос дрожал и срывался, но нетерпеливый приказ, не просьба, был подобен ушату ледяной воды. Он частично избавил меня от тумана возбуждения, и я зло зыркнула на возвышающегося надо мной мужчину.

Но как бы я не противилась, приказ есть приказ и даже все еще тлеющая где-то на задворках сознания злость суккубы не помогла избежать его исполнения.

— Открой рот! — моих губ коснулась шелковистая плоть и я, повинуясь приказу, послушно открыла рот, обхватывая губами горячую, сочащуюся влагой головку…